Сорен выходит из лифта первым. Таннер почему-то держится позади и не обращает внимания на мраморную роскошь жилых уровней Анзе. Эти стены с картинами каких-то древних художников и настоящим камнем в облицовке пола, стен, потолка всегда выглядели странно. Пол — розовый с золотыми прожилками, стены — белые с зеленоватым рисунком патины. Древность, история. Вроде музея.
Таннер ни за что не согласился бы здесь жить, и он уверен, что Сорен сказал бы то же самое, если потребовать от него ответить начистоту.
«Я не ревную».
Это действительно глупо.
Последней преградой стала дверь из настоящей древесины — тоже очень старой, может, даже не из ГМО и не из древокамыша, а какой-то почти ископаемой, окаменелой. Башня Анзе — центр Интакта и действительно самое старое здание, пусть боты регулярно обновляют её, но прошлое сохраняется, словно геологические слои. Энси рассказывал когда-то Таннеру свою историю — не всю, только несколько обрывков, просто чтобы ответить на самые очевидные вопросы. Интересно, подумал Таннер, знает ли Сорен больше?
Да какая разница.
— Что-то случилось? — Сорен попытался смерить Таннера с головы до пят. Он был невысоким, даже субтильным, но сейчас умудрялся выглядеть старше и значительнее.
— Ничего. После вас, доктор Рац.
Тот пожал узкими костлявыми плечами и толкнул дверь.
Их ждал просторный зал со скругленными углами — большую стену занимал экран, на котором зелёными, синими, красными и фиолетовыми изометрическими фигурами появлялись полисы, вырастали, словно мутировавшие грибы. Как всегда — широкий диван, кресла, перед ними низкий прозрачный стол. На нём еда — сыр, фрукты, канапе с креветками и мясом омаров, настоящим, прямиком из города-моря Аквэя. Обязательно — конфеты и печенье. Таннер внезапно подумал, что это личные вкусы Хозяина-Энси — его остатки человечности, если угодно.
Несколько ботов. Один из них, похожий на шар с длинными ногами, подошёл и поклонился.
— Прошу ожидать.
— Мальмор любит, чтобы его ждали, — вполголоса сказал Сорен. Он плюхнулся в кресло и сразу же подцепил одновременно бокал с пурпурным напитком и квадрат сыра, похожий на их лабораторию в миниатюре.
— Мальмор?
— Вы не знаете его настоящего имени, доктор Таннер?
На самом деле он знал. Только никогда не осмеливался называть Энси так. Таннер сел в соседнее кресло, диван остался большим пробелом.
— Энди Мальмор. Он мне сам сказал, конечно.
Таннер отвернулся. Есть ему не хотелось, употреблять алкоголь — тем более. «Любит, чтобы ждали», — пожалуй, это было не лишено смысла, но на сей раз не пришлось слишком долго сидеть в напряжённой позе. В приёмном зале Анзе не было окон, случайная стена — правая от Таннера — открылась, чтобы пропустить Хозяина.
Когда-то давно, лет двадцать назад, Эшворт Таннер принял его за бывшего раптора — экс-охотника в увольнении, сильно раздавшегося вширь, ставшего тучным и малоподвижным, хотя и по-прежнему опасного, если дело дойдёт до настоящей драки. Чёрный с серебряными вставками костюм от горла до пят, руки закрыты перчатками, возраст трудно определить — примерно около сорока, тёмные волосы с заметной сединой, но лицо довольно молодое, не считая морщин вокруг глаз. Он носил очки, как и сам Таннер, заставляя заподозрить скорее привычку, чем необходимость, — если учитывать все обстоятельства.
— Добрый вечер. Прошу извинить за задержку, — Энси кивнул с обычным своим лишённым эмоций видом. — Рад, что вы пришли вместе. По правде, давно пора.
— Точно, — Сорен отправил в рот очередное печенье. — Ну, мы от вас ждём новых данных и правды, Энди Мальмор… кстати, вы называли своё имя доктору Таннеру?
И сделал глоток вина. Задушить Сорена хотелось ещё сильнее, чем когда-либо — парень только что не тряс голой задницей, выплясывал, кичась «тайными сведениями», да ещё и обнаглел настолько, что едва ли не «тыкал» Энси.
— Он знает, Сорен. Извините, доктор Таннер. Пожалуйста, не отвлекайтесь на меня, если не возникнет необходимости, — Энси покачал головой. Кресло скрипнуло, сиденье заметно прогнулось под его весом. Диван так и остался нетронутым, словно какая-то нейтральная территория, на которую никто не осмелился ступить. — У вас ведь есть новости, правда?
— Правда.
Энси сцепил пальцы в перчатках в замок.
— Я слушаю.
— Да, сэр, — Таннеру хотелось выпрямиться и докладывать. Двадцать лет назад его вытащили за шкирку из помойки. Невозмутимый толстяк оказался повелителем всего мира, всех полисов разом, да и пустошей Пологих Земель тоже, если не брать в расчёт дикарей. Энси совершенно не изменился за эти годы. К сожалению, Таннер знал истинную причину — вовсе не сыворотки «молодости» или косметологические ухищрения. — Я стабилизировал сигнатуры. Если не развивать в зародышах ЦНС, то они могут быть в первичной зиготной стадии сколь угодно долго.
«Кузнечики».
Рапторы называют зиготные формы кузнечиками. Он перенял это словечко, главное — не написать его в отчёте и не ляпнуть в официальном разговоре.
— Неплохо, — сказал Энси.
