Нейт решительно защёлкнул пояс на комбинезоне. К нему была пристёгнута фляга, лучше той, что вывалилась из телепорта: эта воду не только обеззараживала, но и охлаждала. Рядом примостился специальный мономолекулярный нож — единственное, как объяснил Дрейк, эффективное оружие против аладов. «Стрелять по ним плазмой или чем-то ещё — бессмысленно. Всё равно что по солнечным зайчикам», — если бы не суровое выражение лица, Нейт решил бы, что тот пытается шутить. Особый нож сбивал в них что-то, Дрейк упоминал какую-то там «фрактальную зависимость». Нейт словосочетание запомнил, но всё равно нихрена не понял.
Рюкзак. Тяжёлый, в нем дюжина банок с консервами. Хватит на первое время. Немного кусалась совесть: эти рапторы и остальные, кто жил на базе, вроде как его приняли в свою банду. То есть семью. Почти как Синие Вараны, только сделали Нейта не авгуром, а рекрутом.
Нечестно их бросать.
Совсем нечестно.
«Да пошли они», — себе же ответил Нейт. Он не просил вытаскивать его из мёртвого города, и кстати, ему так и не вернули ни одну находку. Не просил спасать, не заставлял тащить его сюда, держать в лазарете, пичкать регенерантами и витаминами. Он просто хотел вернуться домой, в свой Змейкин Лог, а потом пойти с Синими Варанами, стать авгуром, как и должен всякий отмеченный.
Городские «отмеченные» были рапторами. Это казалось неправильным: у рейдеров люди, способные быть незаметными для аладов, поклоняются созданиям, а охотники пользуются своей силой и уничтожают их. Нейт суеверным себя не считал, понимал, что алады-то могут и сожрать тебя заживо, даже не поморщатся; впрочем, на деревни они нападали редко, рейдеры всегда говорили — это заслуга авгуров, которые умеют договариваться с «первенцами Инанны». Городские ни с кем не хотели договариваться.
Большая казарма для рекрутов дышала теплом двадцати тел, сонным бормотанием и чьими-то всхлипами сквозь дрёму. Нейт был среди «мелких» самым старшим, остальные — малышня совсем, от восьми до четырнадцати. Ещё одна причина свалить подальше от этих умников, которые считают его деревенским придурком, например, от Энни и Калеба, заносчивой парочки, брата и сестры из полиса под названием Аквэй. Высокие, бледные, с коротко стриженными волосами, они оба казались бесполыми и одинаково скучали по воде. Прежде они не покидали морских глубин месяцами и могли дышать под водой благодаря глубоководным имплантам. Энни и Калеб не только тосковали по большой воде, но и пытались укусить всех новичков, от маленькой Яо Мо из Интакта — девочке на вид было лет семь или восемь — до самого Нейта.
К аладам всех. К аладам, вот именно.
Нейт застегнул молнию под горлом. Он собирался уйти — прямо сейчас и навсегда. Он никогда не станет пилотом раптора, того самого почти легендарного механизма, что дал название и людям. Он никогда не попадёт в город.
«Да и в задницу вас всех».
Почему-то перед мысленным взором возникла печальная физиономия Дрейка Норта. Альбино, так его ещё называли. Дрейк поручился за него, а он собирался сбежать, как трусливый койот или взбесившийся козовер.
Нейт засопел. Кто-то из «малышни» ответил тем же — в своих одинаковых кроватях они напоминали кур в сарае. Казармабыла большой, просторной и намного удобнее деревенского жилья. Пожалуй, Нейт даже немного станет скучать по возможности помыть голову когда вздумается, а не когда накачает вдоволь воды генератор, а ещё по туалету, автоматически уничтожающему отходы — можно добавить ароматизатор с цветами или ягодами, хотя Нейт всё равно не понимал, почему бы дерьму не пахнуть честным дерьмом.
Ещё Нейт заберёт комбез, флягу, нож и еду. Ничего, городские не оголодают — среди рапторов вон сколько здоровяков, тот же двухметровый Дрейк, а медики и прочие из обслуживающего персонала бывают даже откровенно толстыми. Короче, не убудет с них от нескольких банок с консервами.
«Чёрт».
Нейт глубоко вздохнул. Почему-то на языке лежала горечь, и это никак не относилось к вполне нормальному ужину из жёлтой каши с мясом, двойной порцией овощей и витаминным напитком.
«Я просто уйду».
«Я не просил меня спасать».
Ну и всё, и он так слишком долго тянет домашнего варана за хвост. Он никого не обидит.
Нейт подошёл к выходу. Казарма для новобранцев почти не отличалась от лазарета — только была намного больше, с ровными рядами одинаковых кроватей, тумбочками и прямоугольниками санузлов между ними. Тот же унылый зеленоватый оттенок стен, словно сюда сливали какую-то никому не нужную краску. Нейт почти скучал по таракану на потолке. Выход-жерло тоже был похож, но выпустил без лишних вопросов про идентификацию личности и доступ.
