Отойдя от "мерседеса", вновь прибывший спокойно наблюдал, как по команде Тростника Тролль вытащил с заднего сиденья желтого авто мальчишку, обмотанного ржавой проволокой и с кляпом во рту, его голова безвольно болталась из стороны в сторону. Без труда Келлен мог рассмотреть лицо мальчика. Типично американское, какие часто изображают на пакетах с молоком. Волосы пшеничного цвета, словно нарисованные веснушки во все лицо, бейсболка, каким-то чудом удержавшаяся на его голове…
"Вот только этого парня никогда не сфотографируют для рекламы молока", — подумал Келлен, хватаясь за безжизненный руль.
Когда он звонил отцу и рассказал об убийствах, отец крякнул и сказал: "Это говорит только об одном: в Италии, как и здесь, есть недовольные, которые не знают, что такое благодарность". Кому бы они из своих знакомых ни звонили, никто ничего не слышал об убийствах. В новой американской истории этот мальчик исчезнет так же бесследно, как и солдаты во время второй Войны в Заливе; ряды их гробов корреспонденты снимали тайно.
Дрожа всем телом, судорожно сжимая руль, Келлен пытался представить, в каком контексте лицо мальчика появится на страницах итальянских газет.
Эвакуатор выехал на дорогу, втискиваясь в поток машин, человек в пончо закрыл дверцу "мерседеса" за своим новым пассажиром, Тролль и Тростник подняли головы, их глаза и глаза Келлена встретились.
Тролль помахал рукой. Тростник улыбнулся.
