К окну прижались люди, пытающиеся разглядеть, что происходит на улице. Эрик присоединился к ним и прислонился к батарее, претендуя на некую ее часть. Отодвинув в сторону пару небольших горшков с растениями, похожими на те, что росли под куполом, — вероятно, их черенки, — он уперся локтями в подоконник и перенес на них вес. За окном пронзительные огни патрульных и санитарных машин выписывали стробоскопические стаккато, и из-за этого невозможно было как следует разглядеть да и вообще увидеть, что делается на подходах к отделению скорой помощи и главному входу административного здания больницы. Брошенные снаружи машины стояли на месте, никто в них не садился и не выходил из них.
Кто-то из находящихся рядом сказал:
— Я пытался выйти через главную дверь, но не смог. Закрыта.
— И даже опечатана, — подтвердила женщина почему-то довольным тоном. — Ситуация чрезвычайная. Медсестра мне сказала, что больница находится в боевой готовности.
Другая женщина обеспокоилась не на шутку:
— Но мне нужно идти домой, к детям! Где опасность? В чем? Знает ли кто-нибудь?
— Террористы.
Все единодушно сошлись во мнении, что поблизости взорвались бомбы.
Эрик почувствовал, как что-то коснулось голой щиколотки, затем острая боль пронзила ногу чуть выше левой ступни. Отвернувшись от окна, он лягнул крысу другой ногой и даже попал по ней, но ничего хорошего из этого не вышло, потому что вместе с последними силами он заодно потерял равновесие и понял, что падает. Он попытался схватиться за что-нибудь, чтобы хоть как-то удержаться на ногах, но смог уцепиться лишь за маленькое растение в горшке, которое увлек за собой.
Падал он медленно и на пол осел мягко. Просто соскользнул с батареи, и вот он уже на полу, левой рукой прижимает растение к груди. На стебельках оказалось множество коротких острых шипов, которые теперь вонзились в пальцы и ладонь. Свободной рукой Эрик попытался избавиться от них, но лишь глубже загнал шипы в кожу, поэтому оставил все как есть.
Стоящая рядом женщина завизжала так, словно ее жизни угрожала смертельная опасность, но Эрик решил, что, скорее всего, она всего лишь испугалась крысы. И точно.
— Боже мой, что-то пробежало по моей руке! — воскликнула она и, отшатнувшись назад и споткнувшись о ноги Эрика, упала прямо на него.
Но боли Эрик не почувствовал.
Вскоре после того, как он ухватился за стебель растения, рука начала неметь, а вслед за ней — грудь и все тело. Он прикрыл глаза, и на какое-то мгновение ему показалось: он снова в палате, из капельницы мерно сочится обезболивающее… Даже ностальгия накатила. Интересно, сделал ли он ошибку, что вылез из постели.
— Простите, — извинилась женщина, встала на ноги и стала звать какого-то Джона.
Джон отозвался:
— Энн, я здесь, у дальнего конца окна. Иди-ка сюда, взгляни. — Его голос звучал спокойно.
Судя по всему, мужчину абсолютно не волнует происходящее в главном здании больницы. Такой голос мог бы быть у орнитолога, который увидел редкую певчую птицу и осторожно зовет товарищей, опасаясь ее спугнуть.
Женщина торопливо отошла от Эрика и присоединилась к Джону.
— Посмотри, — продолжал спокойный голос. — Я было подумал, что все куда-то подевались, но у ворот какое-то движение. Видишь?
— Нет, не вижу, — отвечала Энн. — Я только что упала. Очки, должно быть, слетели.
Джон сочувственно хмыкнул и опять переключился на происходящее:
— Да, там точно что-то происходит.
В беседу включился еще один мужской голос:
— Так что же?!. Да что же, наконец, происходит? По подъездной аллее едет машина. Ну и огромная! Никогда таких не видел.
— И мы тоже, — согласился Джон. — Наверное, военная. За ней идут люди. Много. В защитной одежде.
— Думаю, произошла атака бактериологического оружия или отравляющих веществ. У них маски под шлемами.
— Наверное, это полицейские или военные. Надеюсь, скоро все будет под контролем.
Энн опять нервно взвизгнула и пугливо сказала:
— Джон, с каждой минутой крыс становится все больше и больше. Я слышу, как они копошатся вокруг нас. Думаю, они лезут из метрополитена.
— Энн, — по-отечески успокаивал ее Джон, происходящее снаружи поглощало все его внимание, — не волнуйся, они тебя не съедят.
Второй мужчина, собеседник Джона, слегка взволнованно комментировал:
— Этот чертовски огромный грузовик, или что это там такое, подъезжает уж очень близко.
— Да нет, думаю, он уже останавливается.
— Точно. И кто-то выходит оттуда.
Мужчины замолчали. Через некоторое время Джон спросил:
— Вы не видите, что написано на машине? У меня зрение не многим лучше, чем у Энн. Там два слова, и первое начинается с "П", но не похоже, что написано "полиция".
— "Порлок" там написано, — ответил второй. — "Фонд Порлок". Не знаю, что это.
— Я тоже не слышал, — недоуменно пожал плечами Джон. — А ты, Энн?
— Понятия не имею. В первый раз слышу.
— Вероятно, частное охранное предприятие.
— Не важно, кто они, лишь бы вытащили нас отсюда.
— Они так растягиваются и выстраиваются, — озабоченно проговорил безымянный голос, — словно собираются атаковать.
