Но — куда уж очевиднее — города здесь не было. Удрученный, мужчина слез с мотоцикла и опустил подножку. Затем стянул шлем. Горячий сухой ветер тут же взъерошил пропитанные потом волосы. Некоторое время, после выхода из Центра психического здоровья, он подчинялся рекомендациям и принимал лекарства, но таблетки делали его каким-то пьяным, одурманенным, отстраненным от всего, так что, какую пользу они ни должны были бы приносить, результат лечения казался хуже установленной доктором Кинкэдом болезни. Каждый день Сэм принимал все меньше и меньше пилюль, сознание его обретало ясность и чувства обострялись. И каждый день он все больше уверялся в том, что действительно является Сэмом Вентвортом, у которого были жена и дочь и который работал в "Шепертон Энтерпрайзис". Единственная проблема состояла в том, что ни один человек в мире не согласился бы с ним.
"Как могло это все казаться таким реальным? — кричала его душа. — Неужели такова шизофрения? Неужели ты внушил себе, что ложный мир — истина?
Проклятие, прекрати думать о себе во втором лице".
С ноющим сердцем Сэм потащился вдоль несуществующей улицы, которую так отчетливо видела его память. Там и тут он замечал торчащие из песка обгоревшие концы досок, точно такие же, как в тот вечер, когда он очнулся здесь. Один раз Сэм остановился, вытянул обломок и принялся изучать огненные шрамы, затем взгляд его упал на почти не занесенные песком кости какого-то крупного животного. Он представил себе стреляющих друг в друга ковбоев и крепкого мужчину с мешком муки. Загребая ботинками пыль, он шел и шел по пустыне, не являющей ему города.
Здесь. Салун стоял здесь. Вращающиеся двери с дырками наверху и внизу. Бренчание механического пианино. Он шагнул в воображаемый проем, посмотрел налево, туда, где курили и молча играли в карты ковбои, посмотрел направо, туда, где ковбои выпивали, облокотившись на барную стойку. Бутылки с саспа… сарсапарелем стояли где-то тут…
"Вот. Вот где ты проснулся, — подумал он, глядя на песок. Что-то маленькое юркнуло среди камней. — Скорпион? Так реально. Так фальшиво. Ты не должен был возвращаться. Все стало только хуже, ты все испортил". Терзаемый почти осязаемым ужасом, он попятился, будто отступая к вращающимся дверям, и застыл — в песке что-то блеснуло, привлекая внимание мужчины. Солнечный свет от чего-то отразился. Глянцевый камешек, сказал он себе. Железистый колчедан, пирит, золото дураков, или как его там. Сияние словно пронзило глаз. Не успев даже осознать, что делает, он пнул носком ботинка песок, ожидая, что сейчас из кучки выкатится блестящий голыш. Однако нога наткнулась на что-то большое и твердое — достаточно большое и твердое, чтобы воспротивиться толчку.
Показался круглый стеклянный ободок. Человек наклонился, стиснул прозрачное горлышко и извлек из песка бутылку. Пустую. Такую же, как та, из которой он пил. Несмотря на обжигающую жару, его пробрала дрожь. "Как ты мог представить что-то, чего никогда не видел, что-то, что было погребено под песком?"
И тогда он понял, что действительно попал в ад.
На следующий день он снял с багажника мотоцикла палатку и быстро установил ее, камнем вогнав длинные колышки поглубже в песок. Отражающая поверхность палатки делала ее отличным щитом от солнца пустыни, как заверил его продавец. Сэм застегнул вход на молнию, чтобы ни скорпионы, ни змеи не проникли внутрь. Затем отцепил от мотоцикла складную лопату, привел ее в рабочее состояние и вогнал в песок в том месте, где нашел бутылку. Другого снаряжения присобачить к мотоциклу не удалось. В следующий раз он прихватит больше. Если он собирается жить здесь, когда не работает в библиотеке, нужно хотя бы обустроиться покомфортнее. Нужен спальный мешок. Фонарь Коулмена и плитка-обогреватель. Радиоприемник. Возможно, зонтик от солнца. На ставку смотрителя всего этого не купишь, а с учетом отсутствия у него прошлого ни один банк не выдаст кредита, но рекламная корреспонденция (единственные письма, которые он получал, да и те адресованные "тому, кто проживает по указанному адресу в настоящее время"), в изобилии сыплющаяся в его почтовый ящик, содержала бесконечный поток приглашений приобрести кредитную карту или воспользоваться услугами компаний-эмитентов кредиток, которые, как оказалось, готовы всучить карту любому, психу ли, маньяку — без разницы.
Он рыл исступленно.
— Сэр, вы не можете оставаться здесь.
Сэм продолжал копать. За два месяца он вырыл яму, почти равную по длине и ширине пропавшему салуну. По периметру громоздились горы песка. Куча обугленных головешек возвышалась рядом с большим куском опаленной стойки. В стороне поблескивало стекло.
— Вы не имеете права на раскопки, сэр. Это частная собственность. Вы нарушаете границы чужих владений.
