Было здесь и множество книжек в мягкой обложке, включая научную фантастику на английском и французском языке. Многие входили в число моих любимых: Воннегут, Ирвинг, Макмертри. Но большинство книг посвящалось описанию преступлений, жестоких убийств, преследованию людей душевнобольными, психопатами. Их названия говорили сами за себя. А одну из полок заполняли книги исключительно о серийных убийцах: Бодене, Мэнсоне, Банди.
— По-видимому, Тэнгуэй и Сен-Жак состоят в одном и том же литературном обществе, — сказала я.
— Вероятно, эта скотина и есть Сен-Жак, — ответил Бертран.
— Нет, этот тип, в отличие от того, чистит зубы, — произнес Райан.
— Когда он ощущает себя Тэнгуэем, тогда и чистит.
— Судя по книгам, увлечений у него куча, — сказала я, еще раз внимательно осматривая пестрые ряды книг на полках. — Этот тип владеет и английским, и французским и страдает навязчивыми идеями.
— Почему вы так решили? — спросил Райан.
— Взгляните.
Они присоединились ко мне.
— Здесь все книги выстроены в алфавитном порядке по темам. — Я обвела рукой несколько полок. — Внутри каждой тематической группы — по фамилиям авторов. Книги одного и того же автора стоят с учетом года издания по возрастанию.
— Разве это не обычное явление? — спросил Бертран.
Мы с Райаном уставились на него в изумлении. Очевидно, он не любил читать.
— Посмотрите, как четко вписываются книги в полку.
— Кстати, он и трусы с носками так раскладывает — ровно вдоль линии стенки.
— Может, все эти книги он выставил для друзей. Чтобы думали, какой, мол, умный, — предположил Бертран.
— Нет, — возразила я. — Во-первых, на них нет пыли. Во-вторых, сверху видны краешки закладок. Он отмечает какие-то места и, наверное, возвращается к ним. Надо не забыть обратить на эти закладки внимание Жилбера. Весьма любопытный момент, может сыграть важную роль.
— М-да. Какую только дрянь он не читает! — протянул Бертран.
— Это еще что, — ответила я, только сейчас замечая собрание на самой верхней полке. — Взгляните-ка вон туда. Он увлекается не только романами об убийцах, но и вещами посерьезнее.
Оба детектива проследили за моим взглядом.
— Вот это да! — воскликнул Райан. — «Анатомия Грея». «Справочник по практической анатомии». «Цветной атлас анатомии человека». «Руководство по анатомированию». «Организм человека». Бог мой! Вы только взгляните на это! «Законы хирургии». У него этого дерьма больше, чем в библиотеке медицинского колледжа! Как видно, ему хорошо известно, что представляет собой изнутри человеческое тело.
Райан достал рацию:
— Пришлите сюда Жилбера и его команду. Остальным вдавиться в землю и ждать этого скота. Только не спугните его, когда он объявится.
Райан отдал еще какие-то распоряжения. Бертран продолжал рассматривать книги.
Я по-прежнему слышала приглушенное жужжание.
Бзз. Бзззззззззззз. Бзз.
— Эй, а это, кажется, по вашей части! — вдруг воскликнул Бертран. Рукой в носовом платке он вытащил с полки какую-то книгу и положил ее на стол.
«Американский антрополог». Тысяча девятьсот девяносто третий год.
Я могла и не раскрывать эту книгу. Одну из статей, вынесенных отдельным пунктом в оглавление, я знала почти наизусть. Статью Гэбби. Вид этой книги как будто выбил почву у меня из-под ног. Мне нестерпимо захотелось убежать отсюда. От желания очутиться в безопасности и беззаботности солнечной субботы, от желания дождаться звонка своей лучшей подруги, чтобы обсудить с ней совместные планы на вечер, мне стало дурно.
«Воды. Плесни холодной воды себе на лицо, Бреннан».
Я шагнула к двойным дверям и пнула их ногой, ища кухню.
БЗЗЗЗ. БЗЗЗЗЗЗЗЗ. БЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ. БЗЗ.
В этом помещении не было окон. Электронные часы справа освещали кухню зловещим оранжевым сиянием. Я разглядела три белых пятна — раковину, плиту, холодильник. И, нащупав на стене выключатель, щелкнула им, наплевав на осторожность.
Пробравшись нетвердыми шагами к раковине, я крутанула ручку, зажав ее между щекой и тыльной стороной ладони, и сполоснула лицо холодной водой. Когда развернулась, увидела в проеме двери фигуру Райана:
— Со мной все в порядке.
По кухне закружили перепуганные неожиданным вторжением мухи.
БЗЗЗ. БЗЗ. БЗЗЗЗЗЗ.
— Будете? — Райан протянул мне упаковочку мятных леденцов.
Я достала один:
— Спасибо. Слишком уж сегодня жарко.
— Это, надо полагать, кухня.
Прямо мимо его щеки пролетела крупная муха.
— Черт возьми! Чем этот сукин сын здесь занимается?
Наши взгляды одновременно упали на странные коричневые пятна на одном из столов, на два каких-то предмета. На бумажных полотенцах под ними темнели большие жирные круги. Над предметами нервно кружила стая мух: то приземлялась на них, то поднималась в воздух.
Слева лежала хирургическая перчатка, парная той, которую сегодня утром мы вырыли из земли. Мы подошли ближе, спугнув мух.
Я разглядела оба съежившихся предмета и невольно вспомнила о пауках и крысах в тех ужасных проходах. Я вдруг поняла, на что именно смотрю, хотя в реальной жизни ничего подобного никогда не видела.
— Это лапы.
— Что?
— Лапы какого-то животного.
— Вы уверены?
— Переверните какую-нибудь.
Он перевернул. Авторучкой.
— Видите обломки костей?
