— А он у тебя? — еще более недоверчивым голосом переспросил он.
— Да, мои к нему уже приехали сегодня утром, сейчас его едут ко мне, завтра можно будет посмотреть. — тараторю я, не давая вставить и слова. — Зайдешь?
— Да, я должен это видеть своими глазами! — отвечает отец немного растерянно. — Меня больше волнует вопрос, как тебе это удалось?
— Благодаря твоей пунктуальности. — сразу ответила я. А он только рассмеялся в трубку.
— Рад, что хоть что-то из моих слов тебе пригодилось в жизни. — сказал он. — Тогда завтра вечером заеду и поужинаем тогда?
— Хорошо, тогда и поужинаем. — согласилась я и повесила трубку. Папа наверное хочет в очередной раз отговорить меня от общения с Владом, — А может, решил помериться?! — пришла мне крамольная мысль в голову. — Хотя это же папа! — как я могла так подумать, ему проще сделать вид, что ничего не произошло.
Взяв кружку в руки, отпила кофе. На столе стоял букет желтых роз от Влада. Влад! Провела пальцами по плотным бутонам цветов.
— Так Маша, — сказала я себе строго, ты решила немного понаблюдать, за тем что будет происходить дальше, вот и наблюдай. А дальше решим как оно будет дальше.
Поставив, почти остывшее кофе, я взяла сумку и вышла из дома, небо заволокли тучи и казалось, что оно сейчас упадет на город, и окутает его в серое одеяние. Воздух был влажным и тяжелым.
Быстрым шагом я отправилась в мастерскую и как только вошла, на землю начали падать, первые крупные капли дождя.
Всегда любила дождь, дождь смывал с мостовых и дорог все следы деятельности человека, мыл деревья, после него было легко дышать, а во время него, больше всего мне нравилось писать картины. Особенное вдохновение было в дожде, когда окна домов заволакивала вода и ритмичные капли отплясывали только им понятный ритм, ритм спокойствие и умиротворение, а еще во время дождя там за густыми облаками всегда было солнце.
В такие моменты, когда за окнами серость, и словно выключили все краски в этом мире, понимаешь, что все имеет свойство заканчиваться, закончится и этот дождь, а потом выйдет солнце, осушая капли, что будут искриться как самые настоящие самоцветы, под лучами.
Встав к холсту я погрузилась в написание картины.
Прошла неделя, я каждый день пропадала в студии, все как то успокоилось. Успокоилось, само. Известия о том, что Тульский выставляется в моей галереи, расползалась по столице и в галерею с каждым днем все больше любопытствующих глаз приходили посмотреть, на Машу Свиридову, что было только плюсом перед предстоящей выставкой.
Отец, не в тот вечер, ни после него больше не говорил, и слова о Владе, все его мысли, как то сразу переключился на нашу с Тульским, коллаборацию. Да и с Владом, что скрывать, после вечера где он отдал цветы и ушел, тоже больше не виделись, он не писал, не звонил и я хранила молчание. Только вечерами когда задерживалась в студии, как сегодня, пару раз видела его силуэт в квартире напротив. Темный силуэт, одновременно манил и отталкивал.
Взяв себе такой таймаут, я хотела немного разобраться, в том что произошло, но с каждым днем эти размышления погружали меня все глубже в самокопания.
Правильно говорят, лучше сделать и посмотреть, что будет чем мучительно строить планы с воздушными замками и в итоге, так и остаться наедине с этими замками, которые как утренний туман рассеиваются с восходом солнца, оставляя вязкий привкус разочарования.
Я вытирала кисти и смотрела в окно напротив, силуэт Влада отчетливо просматривался в полоске света. А я все пыталась дать себе ответ, хочу я быть с этим человеком или нет?! Но ответа не было, как и сил. Посмотрев на законченную работу, попыталась сконцентрироваться, это был последних холст, седьмой, завершающий для этой выставки. И мне казалось, что он должен быть какой-то феерией, но на вид это была просто достойная работа.
Телефон завибрировал, привлекая все внимание к себе. Почему-то, прежде чем взять его я посмотрела в окно, фигура исчезла и мне сначала, показалось что звонит именно Влад, но звонок был от Тульского.
— Добрый вечер, Сергей! — поприветствовала я его.
— Добрый, Мария! — ответил он мне. — Вот проходил мимо вашей студии, вижу, горит свет, кофе хотите? — добавил быстро он.
— Да, не откажусь, — я задумалась, стоит ли ему показать, то что вышло или? Хотя! — Сергей, а вы можете подняться, последняя картина готова, хотела бы услышать ваше мнение.
— Мария, вы же знаете, что художники народ суеверный?
— Допустим. — проговорила я не понимая, о чем он говорит.
— Вот на последнюю, не пойду смотреть, а на крайнюю, на этой выставке с превеликим удовольствием.
— Хорошо, Сергей, приглашаю вас посмотреть, крайнюю работу на этой выставке.
— Поднимаюсь. — проговорил он и повесил трубку, а в окне напротив опять появился силуэт Влада.
Что-то гипнотическое было в том, как он смотрел, но в то же время не как ни давал о себе знать, даже цветов больше не присылал, словно, как и я тоже выжидал. Чего?
