Технологии изменили все стороны жизни – от медицины и науки до образования и развлечений. Как они повлияют на искусство: какими станут произведения, останется ли там место художнику? Героиня повести решается на экспериментальный перформанс, пользуясь последними достижениями техники. Куда её приведёт этот выбор: в тёмный лабиринт доказательств реальности мира или к воплощению новой формы искусства?
Из кабинета Ника доносился его громогласный голос. Он спорил с сослуживцами об очередной задаче. Я лежала в постели, сонно листая ленту новостей. Дурацкая привычка, но как же сложно избавиться от неё в современном мире. Через полчаса муж, умерив свой пыл, попрощался с коллегами, и я поняла, что можно позавтракать. Я потянулась в постели, скинула одеяло, натянула домашнее платье и отправилась на кухню, поджарить замороженные сырники и заварить чай.
– Твой доппель прислал мне видео с котиком, – сказал муж. – Она что, работает даже в офлайне?
– А? – я ковыряла вилкой варенье из гуавы, стараясь привести мысли в порядок.
– Твоя цифра, ты её не выключаешь?
– А-а, цифровой доппельгангер? Да, приложение работает круглосуточно, я не знаю, когда студентам взбредёт в голову мне написать.
– Ты ж не автоответчик! Я думал, ты сохраняешь это в тайне.
– Нет, есть часть вопросов, на которые доппель вполне адекватно отвечает. Студенты в курсе.
– Ну а котики?
– Какие котики?
– Блин, ты где? Я тебе уже пять минут рассказываю про совещание!
– Про это я помню, – слукавила я. – Вы там фиксите баги. Но что с котиками?
– Твоя цифра прислала мне котиков! Видео с котиками.
– Какое?
– Серьёзно? Тебе важно, какое?
– Ну, конечно, – поморгала я. – Она ведь подключена к моим девайсам, так что могла поделиться с тобой контентом, который я лайкнула. Так какое видео?
– Ту это уже звездец, она следит за тобой?
– Также как твои часы за тобой, – пожала я плечами. – Так какой там котик?
– Вот, – муж протянул мне свой экран, демонстрируя трёхсекундное видео с белым котёнком, потешно катающимся по полу.
– Прикольно, – улыбнулась я.
– Ты его видела?
– А? – я всё ещё не могла проснуться. – Нет, это не видела. Странно.
– Эй, это же мрак! Твой доппель присылает мне котов, она что, клеит меня?
– Слушай, ты преувеличиваешь. Ты в моей семейной группе, наверняка она делает рассылку по всем заинтересованным. Ты постоянно смотришь на котиков. Скажи спасибо, что не прислала горячую азиатку, танцующую под Фреди Меркьюри!
– Котиков смотрят все, – насупился муж.
– Не знаю, посмотрю в настройках, правда, странно, – я отправила сырник, приправленный вареньем в рот.
Мы закончили завтрак, оставив посуду на столе, и разошлись по кабинетам заниматься делами. Мне предстояло проверить задания студентов, с которым ещё не разобрался доппель.
Кстати, о цифровом доппельгангере, я ведь ещё не успела о нём рассказать. Я нашла его в сети, когда обнаружила, что трачу по четыре часа в день на проверку заданий моих студентов. Это был ещё альфа-тест, но работал очень прилично. Суть заключалась в том, что обученная нейросеть копировала меня по найденным в сети материалам и загруженным данным. Блогеры использовали её для создания контента, а мне она пригодилась для обучения.
Первым, что нужно было сделать, это разрешить снятие моего внешнего вида, реакций и голоса из доступных в интернете материалов. У меня их множество, последние десять лет я записала сотни образовательных лекций. После этого мне был предоставлен доступ к куцей модели, которая могла отвечать на вопросы, копируя мою манеру и заложенные в материалах знания. Для обучения этого, конечно, было недостаточно. Некоторые подключали своих доппелей к Гуглу, но тогда они превращались в карманный справочник и теряли идентичность.
Чем больше личных записей, дневников и фотографий было в базе нейросети, тем более убедительным был образ. Поэтому следующим этапом я разрешила нейронке подключиться к моему компьютеру и другим устройствам. Она загрузила и обработала терабайты данных и стала больше похожей на меня. Я дала ей доступ к своим подпискам на всех ресурсах, которыми пользовалась: от киноплатформ до онлайн-библиотек, чтобы она могла загрузить фильмы, книги и графику, с которыми я была знакома.
Цифровой двойник становился всё достовернее с каждым новым загруженным байтом. Я даже попросила у родителей отсканировать мои старые фотографии, рисунки и прислать мои школьные сочинения, чтобы дубль получил прошлое.
Финальным штрихом были записи личных консультаций и копия чата со студентами. Доппель стал не просто отвечать на вопросы, подражая мне, но и давать ценные советы по композиции, колористике и даже авторскому почерку, который мы оттачивали с каждым подопечным в отдельности. Конечно, оставался ещё ворох незакрытых тем, так что человеческое вмешательство по-прежнему было необходимо.
