Влад и Мирина стали напоминать двух разъяренных котов, готовых наброситься друг на друга. Под их ментальное шипение ожили и остальные. Аллан пытался урегулировать конфликт, взывая к здравому смыслу. Антонина на фоне причитала что-то среднее между дипломатической речью и монологом кота Леопольда. Даша начала раскачиваться вперед-назад, обхватив голову руками. Она никак не могла понять виновата в ее мигрени плохая погода или переполох за столом. А может все вместе?..
Не обращал никакого внимания на конфликт лишь Саша. Неожиданно почувствовав жар, он попытался раздеться. Но ватные пальцы почему-то не слушались его. Тогда он из последних сил сжал в руках края рубашки и резко рванул их в разные стороны. Раздался треск ткани, по полу покатились маленькие пуговки. Однако ругающая нечисть даже не обернулась к парню. Они продолжали разнимать вампиршу и водяного и призывать к миру во всем мире.
Через несколько минут Саша встал, огляделся по сторонам и, пьяно пошатнувшись, предпринял попытку залезть на стул. Когда он с грохотом рухнул на пол, вся нечисть обернулась. Саша обвел рассеянным взглядом собравшихся и снова закинул ногу на стул. На этот раз парню удалось выстоять очередной приступ головокружения, и он перепрыгнул на стол. Медленно кружась в центре стола, он слегка испуганно смотрел затуманенными глазами на лица собравшихся.
— Вот это его разнесло! — засмеялся Влад, достал мобильный телефон и навел камеру на шатающегося Сашу.
— Владислав, это не смешно! — строго упрекнула Антонина. — Ты что, не видишь, что ему плохо?
— Не, мать, ему о-о-очень хорошо, — протянул Влад.
— Действительно, с ним что-то не так, — подтвердил Аллан. — Ты не знаешь, что с ним? — обратился он к Мирине.
— А мне откуда знать? — хмыкнула вампирша. — Перепил наверное. Люди в его возрасте бывают очень слабыми собутыльниками.
— Какая же ты циничная, — выплюнул Аллан. — Ведь это ты его привела сюда.
— И что? — возмутилась Мирина, глядя на давящегося обрывками слов Сашу. — Он уже не маленький мальчик, чтобы я как мамочка ходила за ним и следила за тем, что он тащит в рот…
Саша продолжал пытаться что-то сказать. Он как рыба шлепал губами, но из его горла выходили только сдавленные звуки. До белых костяшек сжав горло, он неожиданно закатил глаза и рухнул на колени.
— Сашенька, скажи, где болит! — засуетилась Антонина, но было поздно. Издав последний хрип, Саша рухнул посиневшим лицом рядом с тарелкой и без того напуганной Дарьи.
Саша лежал на столе. Его волосы перемешались с листьями салата и четвертинками помидоров черри. Ослабшая рука свисала с края стола, демонстрируя окружающим стальное кольцо с громоздким черепом. Худощавое тело удобно расположилось на льняной скатерти…
— А-а-а! — резко закричала Дарья. Лишь спустя несколько мгновений после падения она смогла пошевелить губами. В тот же момент домовка осознала, почему весь вечер чувствовала испуг и панику. Она же дочка домового, она не может спокойно находить рядом с тем, кому скоро суждено покинуть этот мир…
Пока Даша нервно покачивалась взад-вперед, судорожно обнимала себя за плечи и думала о Саше и его трагической судьбе, остальные пребывали в неведение. Они не обладали даром предчувствия домового и предпочитали пользоваться вполне традиционными методами. Поэтому Антонина, как единственная из сидящих за столом напрямую связанная с медициной, первая потянулась к шее Саши. Внимательно прислушавшись к пульсу парня, ведунья констатировала:
— Он мертв.
Сказав это, она продолжила изучать тело парня.
Дарья до последнего теплила в сердце надежду на то, что ошиблась, и в её состоянии виновата резкая перемена погоды или магнитные бури. Слова Антонины окончательно добили её, и она беззвучно заплакала, опустив взгляд в пол.
Влада смерть практически незнакомого человека не волновала. Он считал себя уже достаточно взрослым, чтобы не расстраиваться из-за таких мелочей как “естественные процессы людской жизни”. Смерть человека для него была равноценна мокнущему под дождем котенку — зрелище трогательное, но не трагическое.
Но Дарья… Дарья его растрогала. Влад видел много сентиментальных девушек. Он даже не раз пользовался этой чертой слабого пола: притворялся тонущим ребенком и заманивал симпатичных девушек на дно озера. Но с Дарьей все было по-другому. Домовка с белыми бантиками в косичках не пыталась сыграть глубоко тронутую происходящим барышню, она не металась по залу со стонами и всхлипываниями, не падала картинно в обморок и даже не пыталась играть в спасательницу или лекаря. Она просто беззвучно плакала, сложив руки на коленях, и во всей её позе и выражении лица читалось, что ей действительно больно и печально пусть даже не от смерти человека, но от самой ситуации.
Впервые в жизни Влад искренне захотел обнять девушку и успокоить. Он даже почти встал со стула, но вдруг вспомнил, что его душевный порыв может причинить вред хрупким плечам Даши, и сел обратно.