Тут из-за спины женщины вышел ее муж и подошел к Павлу.
– Павел, в чем дело? Ты слышишь меня? Что ты говоришь?
Павел мало-помалу взял себя в руки и, дрожащим голосом, попытался начать сначала:
– Митрич, ты… Пойдем со мной… сейчас ты сам все увидишь… этого не может быть, но я только что видел их!.
Митрич взял Павла за плечи, сильно встряхнул его и твердо сказал:
– Павел, успокойся. Я тебе еще раз говорю – успокойся! Что ты там увидел?
Павел, наконец, пришедший немного в себя, ответил:
Ты не поверишь, Митрич. Я открываю свою дверь, захожу в комнату, а там…
Там на столе сидят черти. Четверо… играют в домино и пьют… Митрич и его жена переглянулись между собой. Затем Митрич отстранил ее рукой, прикрыл дверь за ней дверь и тихим голосом сказал:
– Паша, послушай. Тебе сейчас надо отдохнуть. Никого в твоей комнате нет и быть не может. Иди и ложись. Поспи. А там, если захочешь, придешь ко мне и все расскажешь, ладно?
Павел понял – ему не верят. А верит ли он сам? Может, ничего и не было? А утром? Может, я болен? Сильно болен. Да, скорее так оно и есть.
– Хорошо, Митрич, я пойду, лягу. Извини, что поднял такой переполох. Мне что-то нездоровиться. Все чудится какой-то бред. Я пойду. Митрич хлопнул Павла по плечу и одобряюще улыбнувшись, сказал: «Вот и молодец!». Затем ушел в свою комнату.
Павел постоял секунду, тупо уставившись в закрытую дверь, и молча побрел к своей комнате, уже твердо уверенный, что вся эта чертовщина плод его большой фантазии. Захотелось выпить. Нечего! Значит, лягу спать.
Подойдя к своей двери, Павел опасливо заглянул в комнату – никого! Ни чертей, ни домино, ни портвейна. Ничего! Все по-старому.
Павел лег на кровать, не снимая одежды и обуви, и закрыл глаза. Что-то со мной происходит. Это продолжается уже третий или четвертый день. Сначала те мысли в пятницу, потом голос из детства, говорящий всего одно слово, а теперь сегодняшние события. Это не происходит вдруг. Надо с кем-то поговорить. Если я это никому не расскажу, я сойду с ума. Поехать к матери? Нет! Она этого не вынесет, подумает, что ее сын спятил. Свете? После этого, она больше не захочет меня вообще видеть. Подумает то же самое. Конец! Конец? И опять Павел, в который раз убедился, что он один. Абсолютно один. Все против него. Все к нему равнодушны. Весь мир к нему безразличен. Павлу казалось, что получив деньги, обретя свободу, он, наконец, станет одним из всех, таким как все. С ним захотят знакомиться, говорить. Будут дорожить его дружбой. А что выходит? Выходит, все наоборот! До сегодняшнего дня он, оказывается, не был одинок. У него была мать, была Света, а что теперь? Что теперь? Выходит, деньги ничего не решают в жизни? Выходит, что все было зря? Нет! Это невозможно! Не может быть! Теперь он может потерять и мать, и Свету!? Но это же бред? Полный бред! Стало еще хуже!
Павел вдруг почувствовал такую жалость к себе, какой никогда еще не испытывал. Ему хотелось выть, рыдать. Хотелось забыться. Что же это за наказания! За что! Что сделал такого? Кто же мне поможет? Кто?
Павел зарылся лицом в подушку и лежал так до тех пор, пока кто-то тихонько не дотронулся до его плеча. Сначала ему казалось, что это сон. Нет! Кто-то повторно дотронулся до его руки, и Павел оторвал голову от подушки. Возле кровати стоял мужчина лет шестидесяти, с гладкой зачесанной назад шевелюрой, среди которой пробивалась кое-где седина. Довольно хорошо выглядит. Костюм дорогой. Манеры. Жесты.
Павел приподнялся на локте и непонимающе вгляделся в не прошеного гостя.
– Кто Вы? Как Вы сюда вошли? Сколько времени? Мужчина улыбнулся, сел на стул, стоящий рядом с кроватью и, ровным красивым голосом ответил:
– Прошу прощения за внезапное вторжение, – но дверь была открыта и я вошел без стука. Павел вдруг вспомнил, что после всего, что произошло, он не закрыл дверь, да и вообще – улегся спать в одежде и обуви. Сев на кровать напротив незнакомца, Павел протер заспанные глаза и сказал, уже более дружелюбно:
– Да. Я сегодня что-то неважно весь день себя чувствую. Поэтому такая рассеянность. Незнакомец, внимательно изучая лицо Павла, прокашливаясь, сказал:
– Тем не менее, это я должен извиняться за свой приход без приглашения. Я – ДОКТОР. Ваши соседи позвонили мне два часа назад и сказали, что вам плохо. Вот поэтому я здесь. Павел посмотрел на доктора и сказал:
– Большое спасибо, что приехали, но боюсь, вас неверно проинформировали. Я абсолютно здоров, что было сегодня днем – это…
Тут Павел на секунду задумался. А может все рассказать ему. Может это и есть тот счастливый случай, когда тебя выслушают, не перебивая, а потом выскажут свое мнение. Нет! Не стоит! Доктору тем более не следует знать. Уж он то, наверное, точно поставит соответствующий диагноз… Это была шутка. Я просто немного выпил, и мне взбрело в голову разыграть кого-нибудь. К сожалению, розыгрыш не удался. Соседи подумали, что я сумасшедший и вызвали вас. Кстати, вы кто – психиатр?
Доктор резко взглянул Павлу в лицо, причем тому показалось, что глаза Доктора как-то странно блеснули.
– Так вы, что…? Вы из церкви?
