Наконец, движение по комнате прекратилось, и на полу перед Павлом оказался вполне нормальный набор для приятного времяпрепровождения в хорошей компании. Черти, а их было около ста – ста двадцати, стояли и, задрав мордочки, смотрели на Павла, видимо ожидая от него решительных действий в виде первого шага к знакомству. Павел, бегло осмотрев всех чертей, и, не выбрав из них никого, кто бы мог сойти за их начальника, выдохнув, представился: «Павел».
После этих слов черти несказанно обрадовались, забегали и запрыгали. После минуты безудержного веселья и радости, они более-менее успокоились и опять, как только что, уставились Павлу в лицо. Павел, смотря на них, и не зная, что ему дальше делать, молча взял бутылку, снял крышку и разлил по стаканам водку. Себе – полный стакан, чертям – по четверти. Чокаться не стали. Пьющие черти запрыгнули на края стаканов по – двое и принялись пить следующим образом: один держит за хвост другого, тот пьет, затем – наоборот. Повторили. Закусили.
После второго круга стало заметно, что черти быстро пьянеют и уже не способны держать друг друга за хвост. Произошло то, чего и следовало ожидать – один черт не удержал второго и тот упал прямо в стакан, начал барахтаться там, а другие черти, увидев это, стали хохотать, причем видимо никого не заботила судьба бедолаги. Наконец Павел двумя пальцами выловил чертенка из водки, положил его на пол, но тот настолько был пьян, что тут же на полу и заснул. Через некоторое время черти осмелели и начали запрыгивать Павлу на колени. Павел, будучи уже не в самом трезвом состоянии, позволил им такие вольности, и, в конце концов, один из самых смелых залез ему на голову и стал оттуда строить рожи всем, кто внизу, а те, смотря на него, безудержно хохотали и катались по полу. Веселье было в самом разгаре, когда в дверь постучали…
Черти мгновенно бросились врассыпную. Через пять секунд ни одного из них не было видно.
«Войдите», – проговорил заплетающимся языком Павел и уставился на дверь. Дверь открылась и в комнату заглянула Клара Ароновна, соседка Павла из комнаты № 16. Войдя, гостья посмотрела на беспорядок, царивший на полу, и первой ее репликой были такие слова:
– Паша, так это ты!? Как ты мог!? Как ты… как ты посмел войти в мою комнату, когда я отлучилась на минуту. Я же ждала гостей, я… Я все приготовила, а ты… Ты…
Тут женщина расплакалась, а Павел, уже слабо понимающий происходящее, криво усмехнулся и, заваливаясь на подушку, сквозь зевоту ответил:
– Это не я, Клара Ароновна, ей Богу! Это все черти! Будь они неладны!
После этих слов Павел отключился.
Клара Ароновна еще поплакала немного в дверях, затем собрала свою посуду и вышла. Надо будет пожаловаться коменданту общежития. Я этого так не оставлю!
Дедал сел на холодный пол и в отчаянии обхватил голову руками. В тесной комнате пахло сыростью и гнилью. Мухи не давали никакого покоя. Они десятками кружили под потолком, лезли в глаза, нос, больно кусали спину. От их жужжания можно было сойти с ума. Они были настоящим бедствием, наказанием. Днем и ночью они жадно впивались в тело, залезали под одежду, копошились в волосах. От постоянного чесания у всех на руках, ногах животе появились незаживающие язвы. Из-за нездорового воздуха и высокой температуры, они начинали гнить, издавая зловоние. Это было похоже на медленную смерть. Похороненные заживо…
– Отец, я уже решил, – упрямо повторил Икар и рукой отмахнулся от назойливой мухи, кружившей у него прямо перед носом.
– Я так больше не могу. Я не верю, что нас отсюда выпустят. Ты если хочешь – можешь верить. Если мы не убежим, то сгнием здесь, как собаки. Как ты этого не понимаешь!? Павел ты согласен со мной?
Павел, лежавший с закрытыми глазами в углу на куче сырой соломы, пошевелился, почесал предплечье и усталым голосом ответил:
– Я даже не знаю. Где гарантия, что нас не убьют при побеге? Это еще более быстрая смерть.
А что, если кто-нибудь пронюхал о наших планах и предаст нас?
Икар нетерпеливо покачал головой и перебил Павла:
– Никто ничего не знает. И не узнает! Об этом знаем только мы трое – я, отец и ты. Если бы кто-нибудь что-нибудь услышал, то нас давно бы уже обыскали и бросили в яму на съедение червям. Тем более, зачем кому-то нас предавать, мы ведь никому ничего плохого не сделали? К нам наоборот относятся с уважением. Так что ты согласен?
Павел ничего не ответил, лишь приподнялся и сел рядом с Дедалом. Он думал. Что лучше? Рискнуть жизнью и попытаться бежать или терпеливо ждать дня, когда их помилуют и отпустят на все четыре стороны? Скоро ли придет этот день? И придет ли он вообще?
