Его размышления прервал скрежет открывающейся двери. Надсмотрщики молча внесли кувшин с водой и три куска черствого, покрытого плесенью, хлеба. Окинув узников равнодушным взглядом, один из тюремщиков быстро обошел каморку по периметру, порылся в куче лохмотьев на полу, ничего подозрительного не нашел и, буркнув что-то своему коллеге, вышел из камеры. Второй, зажав нос и, брезгливо косясь на своих подопечных, прошел к дальней стене камеры и забрал пустой кувшин, оставшийся со вчерашнего вечера, и выскочил вслед за своим напарником.
Икар облегченно вздохнул. Теперь, когда план побега был уже готов, ему казалось, что малейшее подозрение – и все! Конец! После стольких дней работы, переживаний, страха, он бы не смог выдержать, если бы все пропало впустую. Он бы убил себя! Четыре долгих месяца он правдами и неправдами собирал перышко за перышком, переговаривался посредством перестукиваний с другими узниками тюрьмы. Обманом выпросил у надсмотрщика моток крепких веревочек для скрепления перьев. Прикармливал нескольких голубей крошками от хлеба, сам иногда, оставаясь голодным. Голуби слетались отовсюду и садились на окно, ожидая угощения. Икар просовывал руку сквозь металлическую решетку и щедро крошил хлеб на окне. Один раз его старания увенчались успехом. Ему удалось поймать голубя, и он свернул ему шею, ощипал доверчивую птицу и таким образом получил небольшую кучку отличных перьев для крыльев. Чаще же, голуби при малейшем подозрении взмывали ввысь, и Икар разочарованно смотрел им вслед и думал о том, что возможно пройдут дни или даже недели, прежде чем голуби опять почувствуют доверие к нему и прилетят снова. А так ему удавалось, в лучшем случае, выдернуть одно-два пера из птицы, но он, все равно, очень радовался, когда у него в руках оказывались хоть какие-то плоды его трудов. И вот теперь, после стольких мучений и лишений, нужно было принять окончательное решение – побег или неволя? Икар сделал свой выбор, но ему не хотелось бежать в одиночку. Ему нужен был помощник. А такого пока не было. Отец очень болен. Каждую ночь его мучают приступы кашля, и он харкает кровью. Он очень слаб. Он бы мог, но не сейчас. Ему не хватит сил. А если бы и хватило… Нет! Его сломали. Сломали его: веру в справедливость, веру в свободу, вообще, веру в людей! Он сдался! Старик умирает. Лучше смерть на свободе, чем в тюрьме, но…
Икар устал уговаривать и просить. Может Павел все же согласится? Он должен! Он все понимает! Он не откажется.
Павел поднялся на ноги, прошелся по камере, разминая суставы, затем подошел вплотную к Икару и спросил:
– Ты вправду все рассчитал? Ты не ошибаешься? Мы точно не разобьемся?
Икар посмотрел Павлу в глаза и ответил:
– Я же тебе столько раз объяснял – мы не разобьемся! Вот посмотри …
Тут Икар выбрал подходящую соломинку и стал чертить на грязном полу какие-то линии. Они, то пересекались, то шли параллельно друг другу, то расходились в стороны.
– Вот это – земля. Это – расстояние до нашего окна. Эта линия обозначает начало неба, это – направление ветра. По моим расчетам, мы должны вон за тем холмом, который виден из окна. Все просто. Неужели ты не веришь?
Павел покачал головой и с сожалением ответил:
– Я поверю тебе только тогда, когда мы с тобой будем стоять на земле. Сейчас же ты можешь рассказывать что угодно. Я верю только в то, что у нас с тобой очень большие шансы разбиться в лепешку о плиты тюремного двора. Ты разве не согласен со мной?
Икар опустил глаза и тихо ответил:
– Да, ты, конечно же, как всегда прав. Но если мы не рискнем – мы все равно умрем здесь рано или поздно. Умрем в муках. Посмотри на моего отца, ты этого хочешь!?
Павлу не хотелось смотреть на старика. Он подошел к окну и, глядя в него, бросил через плечо:
– Хорошо, я согласен. Но при одном условии – первым прыгнешь ты!
Икар встрепенулся и радостно воскликнул:
– Для того чтобы ты поверил я готов прыгнуть хоть два раза!
Павел не разделил его радости, а лишь улыбнувшись, заметил:
– Если я увижу, что ты летишь, я тоже прыгну. Два раза рисковать своей жизнью ради одной моей не стоит.
Затем он вернулся к Икару и обнял его за плечи:
– Если то, что мы задумали, удастся – я твой должник на всю оставшуюся жизнь. Но честно скажу одно – я твой должник на всю оставшуюся жизнь. Но честно скажу одно – я очень боюсь. Это очень высоко. Если мы упадем, то наверняка разобьемся насмерть. Шансы выжить – равны нулю.
Икар ничего не ответил. Он и сам это понимал. Но он уже принял решение, и отступать не хотел. Он не трус! И он хозяин своему слову! Сказал – сделал! Назад дороги нет!
– Сынок, пока еще не поздно, одумайся! – послышался голос Дедала. Он уже устал отговаривать сына от сумасбродной идеи, но сам в глубине души понимал – все бесполезно. Люди – не птицы. Боги не дали нам крыльев, значит, не положено нам летать. Ты прогневишь Богов. Это невозможно! Ты погибнешь!
