От общей суеты проснулся Огден. Он огляделся, сгреб со стола пятьдесят долларов, сковырнул фольгу и умял шоколадку в один присест.
– Покер, – отчетливо выговорил он и, соскользнув с колен Джослина, схватил за ухо № 5.
Это было в Мидтауне, и местечко оказалось добродушно-веселым и простоватым, обычно Шик бежала от таких как от чумы.
Народу было много, пахло сосисками, водкой и потом. Очень знакомым потом – так пахли родители Шик, когда возвращались после двенадцати часов каторжной работы на апельсиновой плантации.
Едва войдя в «Полиш Фолк Холл» в своем красном вечернем платье и маленькой бобровой накидке, смешавшись с толпой, где, казалось, все друг друга знали и где она не знала никого, Шик поняла, что ей здесь не место. Тем не менее, стараясь держаться непринужденно, она направилась к бару.
–
– Добрый вечер, – поздоровалась она. – Вы знаете Уайти?
Имя пришлось повторить дважды, но ответом была лишь недоуменная мимика. Шик спросила еще двоих или троих, тоже безрезультатно. Она села в уголке, хмуря брови. Уайти, однако, ясно дал понять, что часто здесь бывает.
Молодой человек в коричневом костюме с оранжевым галстуком заговорил с ней по-польски. Она поняла, что он приглашает ее танцевать. На шахматной плитке в центре зала отплясывали неистовую польку. Шик покачала головой, но юноша настаивал и в конце концов, бесцеремонно обхватив за талию, увлек ее в танец.
Ее кавалеру было лет двадцать, на вид славный малый, волосы ежиком, чуть приплюснутый, но симпатичный нос, пухлые губы.
Она станцевала с ним три польки, мазурку, вальс. Полы красного платья развевались вокруг ее ног, задевая порой ноги кавалера. Они смеялись, ничего друг другу не говоря, и совсем запыхались. Шик и подумать не могла, что ей будет так весело на этих допотопных танцульках.
– Ты… выпить со мной? – спросил он после очередного танца.
У него были светлые глаза, как почти у всех здесь. Она отказалась.
– Есть?
Она опять отказалась – героически, потому что в последний раз толком ела за завтраком, рано утром, еще до профессионального показа. Ржаное печенье в «Украинской чайной» не в счет…
– Вы знаете Уайти? Уайти? – повторила она несколько раз. Ее танцор надулся. Если сказать, что она ищет светловолосого и голубоглазого молодого человека, ее здесь засмеют. Да и как сказать «светлые волосы» и «голубые глаза» по-польски? Шик выдохлась и сделала знак партнеру, что хочет отдохнуть. Он ушел танцевать с другой. Она обернулась и увидела Уайти.
Он сидел в сторонке на табурете за высоким столиком и разговаривал с рыженькой курносой девушкой.
Шик глубоко вдохнула.
– Добрый вечер, – сказала она, шагнув к нему.
Молодой человек прервал разговор, обернулся. Если он и удивился, то умело это скрывал.
– Добрый вечер, – поздоровался он. – Как вы сюда добрались?
– Без особых трудностей.
Но с нетерпением, добавила она про себя. Всё вдруг стало простым и понятным. Как эта кафешка. Она была там, где хотела быть с тех пор, как рассталась с ним и юным Конигсбергом в «Украинской чайной». Шик кивнула рыженькой девушке, та улыбнулась в ответ, открыв хорошенькие мелкие зубки, и соскользнула с табурета. Она отошла, но прежде ее рука пробежалась мимолетной лаской по рукаву Уайти.
– Она могла остаться, – заметила Шик, радуясь, что оказалась с ним наедине. – Я никого не гоню.
– Сарина очень чувствительна. Прошу вас, садитесь.
Он показал на свой стакан чая, посмотрел вопросительно. Она кивнула. Так же молча, жестом, он сделал заказ официанту.
– А вы? – спросила она. – Ваши чувства я затронула?
– Нет.
Полька сменилась венским вальсом, нежным и плавным. Он успел побриться после «Украинской чайной» и переоделся в белую рубашку с пастельным галстуком. Шик ощутила досаду. Ну ни дать ни взять рабочий в свой законный выходной. Ей были слишком хорошо знакомы такого рода ритуалы. Решительно, Уайти воплощал всё, чего она избегала.
– Вы любите славянскую еду? – спросил он.
– Возможно, – неуверенно кивнула Шик. – Я с ней незнакома. А вы поляк?
– Мои родители родом оттуда. Хотите поужинать?
Шик зажмурилась, словно готовясь к молитве.
– Я-уми-раю-от-го-ло-да, – вполголоса проскандировала она.
Сколько раз за сегодняшний вечер она мысленно произносила эту фразу?
Им подали копченые сосиски с огурцами в кисло-сладком рассоле, паштет из утиной печени, хрен и душистый хлеб с тмином. Она отведала всего, всё нашла восхитительным и завершила ужин фруктовым желе со взбитыми сливками. Уайти улыбался. На этот раз не часам, нет. Он улыбался ей.
– Я вижу, вам понравилась славянская еда, – сказал он.
Народу было всё больше, столики заполнены до отказа. На миг она с нежностью вспомнила Пробку, с легкой руки которого надела красное платье.
– Очень славный получился ужин, – добавил Уайти.
– Да. И это ваша заслуга.
Пухлогубый кавалер в оранжевом галстуке снова пригласил ее на танец. Шик покачала головой.
– Спасибо. Я устала, – сказала она и улыбнулась ему в утешение своей самой неотразимой улыбкой.
