Я не могла не заметить, что он говорит о королеве в прошедшем времени, но казалось, что он собирается объяснить почему.
— Немногим более трех лет назад к власти пришло новое человеческое правительство. Внешне они казались более благосклонными к нашему роду, поэтому королева решила обновить прежние договоренности. Правительство согласилось при условии, что его союзники-истребители, клан Пьера, тоже подпишут договор.
Фабиан не заметил, что я облокотилась на журнальный столик, пытаясь услышать его приглушенный голос, который становился все тише и тише.
— Королева отправилась с визитом в Румынию, чтобы начать
переговоры. Она приехала в родовой замок семьи Пьера, однако они
набросились на нее… — Юноша начал задыхаться, губы скривились от рыданий, но он не проронил ни одной слезинки. — Они набросились на Кармен и воткнули кол в ее сердце!
закрыла рот руками, у меня перехватило дыхание.
— Она была убита? — Не знаю, что я ожидала услышать, но точно не это. Что-то капнуло мне на колени, и я удивилась, когда поняла, что плачу. Я пересела поближе к Фабиану и положила руку на подлокотник кресла, не отдавая себе отчета в том, что делаю.
— Мне так жаль, — прошептала я. — Не нужно было расспрашивать тебя.
Он обнял меня за талию и опустил голову мне на живот. Я напряглась при его прикосновении, но он, казалось, не замечал возникшей неловкости.
— Все в порядке, — пробормотал он. — Ты ведь не знала. Прошло два с половиной года, но для нас все это было словно вчера Смерть королевы уничтожила нас. Мы ее так любили. Тысячи пришли на ее похороны. — Предложения Фабиана были бессвязны и обрывались; воспоминания до сих пор причиняли ему боль. — Это был самый ужасный день в моей жизни. Очень многие плакали, а ты знаешь, Виолетта, вампиры просто так не проливают слез. Но они все рыдали. Это было ужасно. Я привык к тому, что люди умирают, но здесь… было по-другому. Я как будто потерял часть себя, как будто умерла частичка моего сердца.
Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он говорит.
— А потом все изменилось. Никто уже не был таким, как прежде. Король переехал из главной спальни, и ее занял Каспар. Король Владимир умер вместе со своей женой.
Глаза Фабиана наполнились раскаянием, болью и сожалением.
— В то время произошло много массовых убийств. Ты замечала.
Мои глаза расширились. В газетной статье убийство на Трафальгарской площади сравнивали с преступлением «Кровопийцы из Кента», совершенным приблизительно тогда.
— А Каспар? — спросила я.
— Он тяжело перенес смерть матери. Тяжелее, чем все мы. Они были очень близки. Но это не единственная причина. Только чет вертый и седьмой ребенок в семье могут наследовать трон, и ее смерть означала, что седьмого ребенка никогда не будет и он единственный наследник.
Его глаза опять почернели, и он крепко прижал меня к себе. Я не громко заскулила, когда он чуть не раздавил мою грудную клетку. Фабиан ослабил хватку, но его кулаки остались крепко сжатыми.
Горе изменило его. Он больше не тот Каспар, который был мне хорошим другом. — Юноша глухо засмеялся. — Конечно, он тогда был бабником, но это ничто по сравнению с тем, каким он стал сейчас. Сейчас он злоупотребляет своей властью, укладывая в постель все, что движется, и убивает не задумываясь… — Он замолчал, слишком расстроенный, чтобы продолжать.
Да, я знала этого Каспара. Но несмотря на отвращение к нему за все, что он сделал со мной, меня наполнила жалость. Я знала, что он чувствовал. Знала, как горе входит и полностью изменяет твою жизнь. Знала, как оно может заставить ненавидеть всех тех, кого ты так страстно любишь. Знала, как ты готов на все, чтобы приглушить эту боль хоть на мгновение.
— Мне бы очень хотелось, Виолетта, чтобы ты познакомилась с нами до этого ужасного события. Ты была бы другого мнения о нас.
Я ничего не сказала, потому что была не согласна. Ненависть к вампирам таилась глубоко внутри меня, она передавалась из поколения в поколение, начиная с первых людей, которые первыми научились бояться этих могущественных существ.
— С королевой умерла надежда на мир с истребителями и людьми. Война становится все более реальной. — Фабиан прижал меня крепче, словно я не была на противоположной стороне конфликта. — Она разрушит нас, если ты не одна из тех, о ком говорится в Пророчестве.
Я отодвинулась и опустилась на подлокотник кресла.
— Пророчестве?
— В Пророчество о Героинях. Еще в восьмом веке какой-то ненормальный старик предсказал, что однажды девять «избранных героинь» найдут друг друга и выстроят прочный мир между нами и человечеством. Но зачем в таком важном вопросе полагаться на судьбу? Все были уверены, что королева сможет это сделать… а теперь нам остается только верить в невозможное, — закончил он с горечью в голосе.
— Но знаешь, что самое ужасное, Виолетта? — спросил он по-
