Король ничего не сказал, но жестом попросил доктора и Иглена отойти вместе с ним. Я уловил обрывки их разговора, которые не хотел слышать, но потом отвлекся, заметив в дверях Фабиана. Он моментально оказался рядом со мной и заплакал; его глаза сказали мне все.
— Она умирает, — пробормотал я.
Мой давний и близкий друг потерял самообладание и, упав на пол, зарыдал. Я не знал, что делать, потому что пообещал себе не плакать из-за человека.
Дыхание Виолетты участилось, а пульс почти не прощупывался. Капли холодного пота скользили вниз по ее шее, стекая на раны, которые Илта оставил на спине и груди, ее кожа становилась все холоднее.
— Ну, давайте, — пробормотал я, глядя на мужчин, столпившихся у дверей, и ловя взгляд моего отца.
— Ты ничего не хочешь сказать, Каспар?
— Ее жизнь в твоих руках, отец, какая разница, что я скажу? Король вздохнул и, повернувшись к Иглену, достаточно громко спросил:
— Ты понимаешь, что это решение серьезно повлияет на судьбу нашего королевства?
— Даже больше, чем ты себе можешь представить, — ответил Иглен, улыбаясь.
Он знал вещи, о которых мы могли только догадываться.
— Арабелла? — Король повернулся к жене Ская. Она кивнула, подтверждая слова своего отца, Иглена, и соглашаясь с точкой зрения свекра.
— Если я позволю ей умереть, мы рискуем разозлить Майкла Ли и человеческое правительство, тем самым дав ему повод проявить агрессию. Если мы спасем ей жизнь, сделав ее дампиром, мы также рискуем. Я должен думать и о ней тоже. Нет никаких гарантий, что небольшое количество вампирской крови сработает. И конечно же, вы не должны забывать, что она страстно презирает всех нас. Захочет ли она быть связана с темными существами даже таким незначительным образом?
Его последние слова предназначались мне. Она не захочет, она не сдастся так просто. Виолетта — боец.
— Майкл Пи никогда не узнает, что она дампир. И это не ее вина. Не она принимает это решение. Виолетта не должна быть даже частью этого мира. Я дам ей свою кровь. Я в долгу перед ней.
Не знаю, может, мои слова так подействовали на него, но с его глазами случилось нечто неслыханное — они стали синего цвета.
— Приступай.
Гален начал незамедлительно действовать: он поднял ее на руки и приказал слугам разжечь камин в ее комнате. Я застыл в шоке на секунду, а потом мы с Фабианом помогли доктору подняться по лестнице.
Виолетта
— Виолетта, пора просыпаться, — пропел мелодичный голос где-то у меня в ногах. Кто-то надавил на мою ногу маленькой ручонкой, и я пришла в себя. Передо мной хихикала маленькая девочка с большими изумрудными глазами, ее светлые локоны падали на плечи. Тимьян. — Ты спала как человек, Виолетта, долго-долго!
Я протерла глаза, дымка начала исчезать. Ошеломленная, я поняла, что лежу на своей кровати, мягкие подушки поддерживали больную спину. Мое запястье было перевязано, но рука не на повязке. Каспар, Фабиан и Лила стояли рядом, спиной ко мне.
— Виолетта проснулась! — Девочка набросилась на меня, обнимая своими тонкими как спички руками за шею, ее колени уперлись мне в живот.
Я вздрогнула и застонала от волны мучительной боли, прокатившейся по всему телу. Принцесса целовала мою нежную шею снова и снова, прижимая все крепче и задевая свежие раны. Я попыталась закричать от боли, но услышала только визг. Трое вампиров сразу повернулись, и Лила бросилась оттягивать девчушку прочь.
— Тимьян! Разве ты не видишь, что делаешь ей больно?!
Тяжелый вздох вырвался из моей груди, когда боль начала притупляться. Нижняя губа Тимьян дрогнула, и принцесса, громко зарыдав, стремительно выбежала из комнаты. Проводив ее взглядом, я начала приводить себя в порядок. Я попыталась медленно приподняться и скривилась, опершись на перебинтованную руку. Каспар стоял недалеко и, казалось, не решался приблизиться. Его холодный взгляд задржался на мне на мгновение, прежде чем он отвернулся к окну.
Фабиан поправил подушку у меня за спиной, и, вспомнив последние минуты бала, я отодвинулась от него. Он этого даже не заметил.
— Вот, возьми, — сказал он, передавая стакан с водой. У меня пересохло в горле, и я выпила ее залпом, он налил мне еще один стакан
из кувшина на прикроватной тумбочке.
— Виолетта, мне так жаль.
Я хотела что-то сказать, но из груди вырвался только хрип, хотела кивнуть головой, но не могла ею пошевелить. Возникла неловкая пауза.
— Я приведу Галена, — пробормотала Лила, выходя из комнаты. Несколько минут царила тишина, пока я пыталась сесть с помощью Фабиана. В комнату вошел король с высоким импозантным мужчиной, который, как я предположила, был Галеном; за ними следовал Иглен.
— Я не должна была выжить, — это все, что я смогла произнести
Фабиан и Каспар обменялись взглядами, а Гален взял мою здоровую руку и приложил два пальца к вене, прощупывая пульс. Я попыталась убрать ее, но он не отпускал, бросая на меня требовательный взгляд. Фабиан обнадеживающе улыбнулся, и я позволила мужчине сжимать и разжимать ладонь моей раненой руки. К удивлению, она не болела.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Стыдно. Безнадежно. Больной.
— Все как будто онемело.
