Его пальцы, удивительно горячие, убрали темные пряди волос с моей шеи, затем коснулись крошечной раны, оставленной Каспаром несколько недель назад, которая так и не исчезла. Прерывистое дыхание было настолько тихим, что его могли слышать только Каспар и я.
— Время истекает, Каспар. — С этими словами он убрал свою руку с моей шеи, и гравий захрустел под удаляющимися шагами.
Я расслабилась, но Каспар все еще был напряжен.
— Время истекает для чего? — закричал он вслед тому парню.
— Пророчество не будет ждать вечно, ты же знаешь.
Тяжело вздохнув, я оглянулась по сторонам, когда он ушел. Лицо Каспара стало хмурым и сердитым, а глаза почернели. Я заметила, как он сжал кулаки, на его руках уже выступили вены, но он продолжал их сжимать.
Мне не понравилось его выражение лица, и я отошла подальше от него. Сначала Фабиан, потом незнакомец из моих снов упомянули о Пророчестве, а теперь еще и это. Я не Шерлок Холмс, но не нужно быть гением, чтобы понять, что все это связано.
Чья-то рука развернула меня за плечи на сто восемьдесят градусов-
— Пора ехать, — сказал Каспар.
Я заглянула в его холодные, безразличные черные глаза. _ Я хочу получить ответы.
_ Хотеть не вредно, детка. — Он схватил меня за локоть и потащил к своей машине, хотя я сопротивлялась.
— Я имею право знать! Все это дерьмо, это все из-за меня, ты должен рассказать мне правду!
Каспар открыл дверь и затолкнул меня на сиденье, а сам обошел вокруг машины и сел за руль, пристегиваясь ремнем. Остальные уже отъехали, и мы последовали за ними вниз по дороге, удаляясь от того места, которое стало моей тюрьмой.
Я отвернулась от Каспара. Он был зол, но я тоже.
Как только поместье Варнли скрылось из виду, принц бросил:
— Ну ладно, спрашивай!
— Что происходит? Ты упомянул Совет. Он собирается прямо сейчас, не так ли? Из-за чего он собирается? — Я замолчала, заметив, что его выражение лица стало почти скорбным и он устало вздохнул.
— Совет собирается из-за тебя. — Меня ошеломило то, насколько измученным казался его голос, это уже был не тот молодой остроумный высокомерный парень, которого я знала.
— Но почему именно сейчас? — Я догадывалась, что это как-то связано с незнакомцем в плаще, но не могла сказать ему об этом, расспрашивая дальше.
Каспар снова вздохнул.
— Подданные волнуются. Они считают, что твой отец скоро перейдет к решительным действиям. Если он что-то предпримет, а мы ответим, начнется война. А если мы окажемся втянутыми в войну, то и другие измерения тоже.
— Другие измерения?
— Я не просто так просил тебя не оборачиваться. — Он поднял бровь. Я молчала, увлеченно рассматривая приборную панель. — По политическим мотивам не в наших силах заставить тебя стать вампиром, иначе мы нарушим договора с людьми и с другими измерениями. Но мы не можем больше просто сидеть и ждать, потому что есть все основания думать, что твой отец готов сделать первый ход.
— Какие основания? — спросила я, уже не скрывая своей настойчивости и любопытства. Пророчество. В чем оно заключается? Но принц не ответил, и я поменяла тактику, зная, что должна воспользоваться его внезапной откровенностью. — Что мне может помешать просто сидеть и ждать, когда за мной придет отец? Ведь тогда мне не придется оборачиваться в вампира.
— Не тешь себя надеждами, детка, — Каспар вяло засмеялся.
— Сомневаюсь, что твой отец сможет собрать такую большую армию и что он настолько глуп, чтобы напасть на нас. Но даже если каким-то чудом он это сделает, мы просто переедем в Атенеа, и ты поедешь с нами.
Моя надежда лопнула как мыльный пузырь. Какое-то время я сидела молча, наблюдая за деревьями, которые проносились мимо и растворялись в тумане. Они редели, а дорога становилась шире, и на ней уже появилась белая линия дорожной разметки.
— Что такое Атенеа? — спросила я спустя некоторое время. Он ничего не ответил. — Тот парень, Фэллон, оттуда, не так ли? — Каспар кивнул. Понимая, что он больше не хочет разговаривать, я задала последний вопрос: — Кто был тот вампир в плаще с капюшоном?
Он поджал губы.
— Один очень неприятный тип. — Я отодвинулась от окна, испугавшись, когда увидела, с какой силой он дернул рычаг коробки передач. — Не могу тебе назвать его имя, если ты об этом, — добавил он, глядя на меня.
Я откинулась на сиденье, разочарованная и обескураженная. Ситуация была безвыходная. Где-то может начаться война, и самое ужасное, что все это из-за меня. Но, даже зная это, я понимала, что не смогу обернуться в вампира. Не сейчас. Мне нужно время, — подумала я в отчаянии. — Почему именно его у меня и нет7. Я посмотрела на Каспара, погрузившегося в свои мысли, и слезы навернулись мне на глаза.
— Но должен же быть выход. Выход есть всегда! Наверное, я произнесла это вслух, чтобы только в это поверить.
Каспар немного отвернулся от меня, как будто чувствовал себя виноватым.
— Да, есть. Если ты станешь вампиром добровольно, твой отец ничего не сможет сделать. Ему придется смириться, ведь это будет твой выбор. Проблема решится сама собой. — Он произнес это с надеждой в голосе, хотя сам не верил в то, что это возможно.
