— Ты рассказал ей слишком много, Каспар.
Знакомое выражение легкой озабоченности исказило черты е лица, когда она заметила мой сердитый взгляд. Меня захлестнула очередная волна сомнений, которые возникали в моей душе лишь после слов отца.
— Я только ответил на ее вопросы, не более.
Сказав это, я вздохнул, не сомневаясь, что мои слова слышал не только Фабиан.
— Ты совершил нечто большее, чем просто ответил на ее вопросы, — услышал я голос, который, без сомнения, принадлежал Лли-риаду Алъя Атенеа, королю Атенеа.
— Просто превосходно!
Мои подозрения о том, что отец позволял подслушивать, подтвердились. Лишь из необходимости проявлять уважение я вежливо ответил королю.
— Принц Каспар, — продолжил он тем же отеческим тоном, — осведомлены ли вы о возможных последствиях ваших действий?
Я мысленно вздохнул, теряя терпение и гадая, как Фэллону удавалось скрывать от отца мнение относительно того, что не нужно держать Виолетту в неведении.
— Конечно.
Вмешался еще один незнакомый голос, и я почти поверил, что каждый присутствующий на собрании мог слышать меня. Почти автоматически мой разум начал закрываться, пряча как можно дальше мои секреты.
— Тогда скажите, Ваше Высочество, если вы понимали, какими могут быть последствия, почему это вас не остановило?
Во мне заклокотала ярость.
— Я не сказал ни слова об измерениях. Но я бы рассказал о них если бы мог. Она заслуживает знать правду.
В сознании появился еще кто-то, мощный и недовольный, Ко нечно, это был отец.
— Каспар, — прогремел его голос.
Не обращая на него внимания, я продолжал, потому что больше
мог терпеть их мелкие политические интриги.
__ Ты не сможешь вечно скрывать от нее. К тому же она очень любопытна, и это тебе тоже не по силам изменить. Если ты откажешь ей в правде, Виолетта возненавидит нас, а она нам нужна, особенно если Пророчество сбудется и у Майкла Ли будут развязаны руки.
Король начал терять терпение.
— Да как ты смеешь, Каспар? Проси прощения.
— Нет!
Я не собирался извиняться лишь за то, что не согласен с подобным положением вещей, которое поддерживал Совет измерений.
— Возьми свои слова обратно, не то пожалеешь, — прошипел он. Это могло стать последней каплей, но я все равно продолжил:
— Пожалею? Ты же знаешь, что я дело говорю, но не можешь принять этого. Матери было бы стыдно за тебя.
Отец начал ворчать. Это ворчание слышал не только я, но каждый в Варнли, любой на многие мили вокруг. В конце концов, закрыв свой разум для всех, он обратился только ко мне:
— Начиная с завтрашнего полудня ты больше не притронешься к этой девушке, Каспар. Ни зубами, ни пальцами, ничем.
Я открыл свой разум, чтобы меня услышали все:
— Да пошел ты!
Волна удивления прокатилась по собравшимся. Даже Виолетта, беспомощный человек, выпрямилась, широко раскрыв обеспокоенные глаза.
Подъехав к дому Чарли, где мы условились встретиться, я выключил двигатель. Я повернулся к Виолетте, смотревшей в окно, и взял ее за руку.
— И снова добро пожаловать в Лондон, Виолетта!
Виолетта
Холодные руки сомкнулись у меня на животе. Прежде чем я успела что-то сказать, Каспар усадил меня к себе на колени. Руль больно уперся мне в бок. Когда он прижал меня к груди, я почувствовала, как пульсирует жилка у него на шее, однако привычного биения сердца не было слышно. Мое собственное сердце тем временем стучало с удвоенной скоростью.
— Что ты делаешь, черт побери? — глухим голосом спросила я, прижавшись лицом к его груди.
Он оттолкнул меня, приложив палец к моим губам.
— Тихо, детка.
Я покачала головой, не соглашаясь, но у меня ничего не получилось. Он смотрел мне в глаза, гипнотизируя колдовским взглядом. Нахмурившись, Каспар начал нежно водить большим пальцем по моей руке вдоль вен, заметных на гладкой коже.
— Я не могу обещать тебе, что все будет хорошо, потому что я знаю, что этого не будет. Я не могу обещать тебе, что у тебя получится отбросить человеческую сущность, так как шансы невелики. Время истекает, и вскоре тебе придется сделать выбор.
— Разве у меня есть выбор? — пробормотала я, не в силах отвести от него глаз. Он устало пожал плечами.
— Возможно.
Я закрыла веки и медленно кивнула. Его холодное дыхание щекотало мне ухо. Ледяные руки Каспара прикоснулись к моим пылающим, пунцовым щекам. Он повернул мою голову к себе и прижался к ней лбом. Снаружи завывал ветер, а по вечно серому небу Англии неслись угрюмые тучи. В машине стояла гробовая тишина и царил полумрак.
— Детка… Виолетта, — прошептал Каспар сдавленным голосом. — Мне следовало убить тебя тогда на Трафальгарской площа-ди. Но я этого не сделал. Теперь тебе приходится иметь дело с последствиями, а я… Мне так жаль, — вздохнул он, прикусив нижнюю губу клыком.
Я глубоко вздохнула, инстинктивно прижавшись щекой к его
ладони. — Ты хочешь, чтобы я умерла?
— Нет.
Я резко выдохнула, отстранившись от него и убрав его руку.
— Почему ты себя так ведешь? — Я едва сдерживала слезы. — Почему ты ненавидишь меня в одну секунду, а в следующую мне начинает казаться, что я тебе небезразлична? Ради всего святого, почему?
