— Увы, мои проблемы, похоже, плавают со мной.
— Не поделитесь? — предлагает Фарид то, чего собеседник, очевидно, ищет.
— Не хочется жаловаться.
Фарид открывает еще одну бутылку и, прежде чем передать ее Джошуа, тянется к нему рукой и снимает его ладонь с рукоятки управления.
— Вы уже жалуетесь. Только не объясняете, на что.
— Справедливо. — Джошуа приподнимает бутылку в вялом подобии тоста. — Одна из наших крупных сделок накрывается. С тех пор как я создал эту компанию, я практически печатал деньги, но теперь я, кажется, попал. Не надо было переключаться на компьютеры.
Фарид берет из корзинки великолепное яблоко и садится на палубу напротив собеседника, ноги вытягивает в кокпите.
— А чем занимались до них?
— Помните, вы говорили тогда за ужином про вашего отца и скучный бизнес? Я разбогател, может быть, самым скучным образом на свете. Сколотил состояние на песке.
— Серьезно?
— Вполне. Песок для строительства. Песок для активного отдыха. Песочек для дюн и пляжей — ведь это кажется только, что их не смывает. Песок для игровых площадок и ипподромов. В Лос-Анджелесе мы поставляли его киношникам и телевизионщикам. Мы горы песка продавали изготовителям бетона. Поразительно.
— И как вы перешли с песка на компьютеры?
— Не сразу на них. Вначале на металлы. Алюминий, потом никель, следовательно, Россия, и там мне очень быстро стало яснее ясного, что я попал капитально. И теперь я здесь, занимаюсь компьютерами и вот-вот влипну еще раз.
— Слишком поздно для этого. Все, кто погорел на компьютерах, сделали это в прошлом году. Я в том числе.
Какие-то школьники на берегу у моста машут им и кричат, добиваясь, чтобы на них обратили внимание. Джошуа и Фарид машут в ответ, и дети взрываются воплями восторга.
— Вы доткомы имеете в виду, — говорит Джошуа. — Это самая привлекательная часть бизнеса, она-то и грохнулась. А я, как вы уже знаете, ничем привлекательным не зарабатываю. Я продаю восстановленное оборудование — железо, в общем.
— Вы должны тогда продавать его в огромном количестве.
Джошуа, услышав это, приободрился: похоже, Фарид напомнил ему, что не такой уж тупой у него бизнес.
— Знаете, сколько оборудования крупная компания списывает за год? Примерно треть того, что у нее есть. Десктопы, ноутбуки. Если в ней пятьдесят-шестьдесят тысяч сотрудников, это двадцать тысяч компьютеров. Ну, это, конечно, контракты мечты. Так что разделим на десять. Пусть в компании занято шесть тысяч человек, а таких в Северной Америке видимо-невидимо, тогда это две тысячи единиц, и компании счастливы, если кто-то готов их забрать. А когда им еще и платят за это, они считают, что им крупно повезло. Я над всем этим работаю и отправляю за границу компьютеры, которые не хуже новых.
Фарид смотрит на воду. Он уже прокручивает эту схему в своей голове бизнесмена.
— Какая часть из них подлежит восстановлению?
— Вы не поверите, какое там царит разгильдяйство. Иной раз списывают, даже не вынув из коробки. А из того, что использовали и отдали нам, я бы сказал, сорок с лишним процентов — категория А. Еще двадцать — В, без всяких натяжек. Остальное я разбираю на запчасти.
— И всё — частные компании?
— К университетам я и близко не подхожу. Они ничего не отдают, пока не заездят до смерти. У меня есть человек в Нью-Джерси, который поставляет мне старые компьютеры от американских государственных организаций. Они идут без жестких дисков, поэтому прибыль меньше, но все равно их берут очень охотно. На чем я немыслимо обогащаюсь — это на мобильных телефонах. Пройдет, может быть, лет пять, и они так подешевеют, что люди начнут просто их выбрасывать. Но сейчас это золото.
— А можно узнать цифры? Сколько приносит обычная ваша сделка?
— Не сдерживайте свое воображение! — говорит Джошуа.
— Я живу как немец, но образ мыслей у меня палестинский. Мы не сдержанные люди.
— Если говорить о ноутбуках, в контейнер я могу загрузить тысячу. Моя наценка — вы хорошо сидите? Со смущением признаюсь, что кладу в карман от пятисот до семисот процентов — по обстоятельствам.
— А в деньгах это сколько?
— В случае ноутбуков или плоскоэкранных мониторов выходит двести тысяч.
Джошуа подносит ко рту бутылку и допивает пиво. Чтобы затушевать, думает Фарид, гордость собой, которая выразилась у него на лице.
— Колоссальный доход при не очень больших, судя по всему, усилиях, — замечает Фарид.
— Да, на нынешнем этапе это, по сути, пара электронных писем в оба конца. Когда дела шли гладко, я каждым нажатием кнопки «отправить» зарабатывал сто тысяч долларов.
— И в чем теперь проблема с самой безукоризненной бизнес-моделью, о какой я слыхал?
— Чем больше я поставляю в какое-нибудь место, тем больше денег отнимаю у тех, кто обогащается на новой аппаратуре. Моя модель работает в любом случае, а их модель нет, если подросток не требует себе каждый год новый телефон, новый компьютер и так далее. Они не хотят, чтобы слово «восстановленный» звучало привлекательно. Потребители должны верить, что вся их электроника устаревает за полгода.
— И как они вам ставят палки в колеса?
