Сегодня она направляется на восток, большую часть пути проделывает на попутке — хочет побродить по лесу Шокеда. Летний зной нещаден, как обычно, и она заранее знает, что там уже не колышутся, как месяцы назад, красные поля цветущих анемонов.
Тем не менее погулять там приятно. В парке есть красивые сосны, во множестве стоят эвкалипты, кое-где — древние на вид тамариски.
В прошлом Шира, бывало, ездила на юг страны в конце зимы, когда все в этих краях расцветает. Однажды ей повезло и она оказалась в пустыне Негев после хорошего дождя. Все было в полном цвету. Столько красоты прячется до поры в песках.
Услышав сирены, она вначале решает, что звук доносится издали. Они продолжают выть, и тогда Шира понимает: сигналы тревоги идут не из того или другого крупного города, а из кибуцев и мошавов поблизости.
Ей становится ясно, что эти деревья и она под ними — вполне возможно, под ракетным огнем. Она ложится, где стоит, своим испытанным рюкзачком накрывает голову для иллюзорной защиты. Лицом вжимается в землю.
И она чувствует это — перепад давления, взрыв невдалеке, чувствует, что эти пьяные, шальные ракеты летят в ее сторону.
И поделом ей такая судьба. Она так далеко отклонилась от жизненного курса, каким предполагала идти, что это будет вполне закономерно — погибнуть от случайной ракеты, которая вообще-то не должна ни во что и ни в кого попасть, которой положено просто ткнуться носом в землю.
Сотрясение, грохот просто невероятны. Шира ждет, когда утихнут сирены, не зная, останется ли жива. Она лежит неподвижно с рюкзачком на голове, земля скрипит на зубах. Земля попала в рот даже через плотно сомкнутые губы — так силен удар.
Как часто они шептались по телефону, тихо беседовали далеко за полночь! Засунув голову под подушки, она чувствовала себя запеленатой и желала, чтобы картограф был рядом.
Она задавала ему вопросы, предлагала разное. «А может быть, ты на лодке?.. А может быть, ты на параплане?.. А может быть, с аквалангом?.. А давай я попробую пешком через Синайскую пустыню… А давай я угоню вертолет, как в кино… А давай я попробую подключить президента Соединенных Штатов…»
Этой игре картограф никогда не подыгрывал. Если бы имелся способ, он бы его нашел.
И все же вопреки всему, несмотря на их двуединую и изматывающую одержимость судьбами и невзгодами их народов, несмотря на бесконечные тяготы, которые они испытывали из-за разлуки, их взаимная преданность только росла. «Почему бы и нет?» — спрашивала она его. Столько всего невероятного сбылось, во что люди верили, о чем мечтали: кто-то пересек океан, кто-то взошел на горный пик, кто-то высадился на Луне — так почему бы их с картографом отношениям не восторжествовать?
— Да, — соглашался он. — А еще клонировали овцу.
— А еще пересадили человеческое лицо!
— Я видел в интернете собаку, которая говорит: «Хелло». Очень отчетливо.
— Чудес на свете хватает, — говорила она. — Так почему бы не случиться чуду нашего соединения?
И они начинали перебирать великие и легендарные сюжеты, в которых любящих разъединяла история, но в итоге они оказывались вместе, преодолев все препятствия.
Так долго это продолжалось… Разговор всегда кончался тем, что картограф говорил: «Всё, тсс», а Шира спрашивала: «Если я не могу туда, а ты не можешь оттуда, то как же нам быть?»
Что на это скажешь? Во всей своей великой любви они уже признались друг другу, на все страдания разлуки, испытанные в одиночку, пожаловались. Но вот однажды он позвонил ранним утром, когда она сидела и читала в кафе во Флорентине[23]. Не успела проговорить: «Алло», как он сказал ей:
— Я до смерти хочу тебя видеть. До смерти.
— Романтично, — отозвалась она.
— Я в прямом смысле готов умереть, лишь бы встретиться, вот я о чем.
— Я тоже, — сказала она.
— Ты тоже?
— Да.
— Я не вынес бы этого.
— Это мое право, как и твое. Если ты меня уважаешь.
— Тогда задай мне твой вопрос, — сказал он. — Твой обычный.
Она прекрасно поняла, какой вопрос он имеет в виду.
— Если я не могу туда, а ты не можешь оттуда, то?..
И картограф ответил:
— Тогда встретимся посередине.
— Что это значит?
— Это значит — тоннели. Это значит — встреча под землей. Подземное свидание.
Шира вышла за дверь кафе. Улыбнулась, откинула волосы назад, сделала такое лицо, как если бы он сидел напротив нее и смотрел.
— Отлично, — сказала она. — Разумеется.
— Я серьезно.
— Во-первых, это безумие. А во-вторых, Египет их все перекрыл. Все тоннели в Газу.
— Я сказал: встретимся посередине. Египет не между нами. Он в другой стороне.
— Где тогда — посередине?
— Есть другие тоннели.
— Куда?
— Тоннели между Газой и Израилем. Военные тоннели. Тоннели между моей дверью и твоей.
Шира помнит, как она огляделась. Сделала полный оборот, чтобы увидеть, кто вокруг.
— Ты серьезно?
— Вы готовитесь к следующей войне, мы тоже. Ваши, скорее всего, знают, что эти тоннели существуют.
— Не думаю, что они знают.
— Давай встретимся.
— В тоннеле?
— Да.
— Не должна ли я сообщить об этом? Нужно, чтобы они знали.
— Не нужно.
— Могут погибнуть люди. И погибнут.
