Молчун наслаждался игрой:
– Не встречались мы столько лет и столько же не встретились бы. Нужен я тебе зачем-то? Папкой вот кожаной постукиваешь, толстенькая… Для меня?
– Эх, разведка, никуда от тебя не денешься. Для тебя папочка. Но право выбирать есть?
– Ещё бы. Почти сутки выбираю. В тайгу посылаешь? Костенко просил?
– Пошёл он… Короче, майор Костенко ничего не знает о нашей встрече и не должен знать.
– Полковник, – поправил Молчун.
– Не, друг мой, бутафория. Любит, понимаешь, маскарады. Всё ещё майор он. Госбезопасность. Слышал?
– И ты, Брут?
– Нет, областная прокуратура.
– Вон куда хватил! Самый что ни на есть гражданин начальник! – Молчун потянулся ещё за одной сигаретой. – Явку с повинной принести или как?
– Не хами, и без тебя тошно. А есть за что?
– Извини. В чём дело-то?
Егоров потянулся, зевнул, щёточка усов приподнялась и опустилась:
– Двое суток не сплю. ЧС, понял? Чрезвычайная ситуация.
– Причём здесь пожар? Какое он имеет отношение к тебе?
– С чего начать?
– С начала.
– В папке информация, не подлежащая разглашению. Мне, в принципе, пофиг – пойдёшь ты со спасательным отрядом или нет, но кратко обрисую… Костенко вёл дело академика Пантелеева. Если старикашка отбрыкался, нашему майору пинок светит по мягкому месту. Но не это главное. А вот если то, чем тот псих занимался, попало не туда куда надо или пропало, исчезнет упомянутый майор и надолго. И поверь: многие только будут рады. Но это не значит, что академика нужно оставлять в тайге. Сечёшь?
– М-да, ситуация. Как не ворочай, всюду клин. А от меня чего хочешь?
– Найти надо академика. Но, прежде всего – то, что перевозил вертолёт.
– Побожусь, что вылетел он оттуда, где начался пожар?
– Ну вот. Сам всё понял, увязал.
– Вертолёт точно улетел?
– Ещё как точно!
– Значит: вылетает вертолёт с секретным грузом, который сопровождает не кто иной, а настоящий академик. Напрашивается вопрос: что за груз?
Егоров кивнул, приглашая продолжать.
– Место, где находился вертолёт, загорелось, а сам вертолёт тю-тю?
– Немножко не так, – поправил Алексей. – Каждые пять минут радист выходил на связь; через двадцать секунд после последнего, третьего сообщения, связь обрывается. И наладить её не удаётся. В это время на метеостанции находилось шесть человек, один из них работал на меня, поэтому такая точность.
– Он жив?
– Слушай дальше: пожар возник через пятьдесят минут после обрыва связи. За это время мы ещё путем не поняли, что произошло. Мой человек успел только передать сообщение об исчезновении, цифры, а дальше… сам понимаешь.
– Причины пожара?
– Читай газеты.
– Но не совпадение же!
– Ничего не могу сказать, – пожал плечами Егоров, – никто не знает. Пожалуй, кроме одного человека, Ивана Бортовского, которого нашли недалеко от санатория, где ты прохлаждался. Знаком с ним?
– Почему бы его ни допросить?
– Бортовский – человек Костенко.
– Понятно.
– Но учти – пожар сейчас интересен лишь как стихийное бедствие и им занимаются те, кто должен. К нашему делу он имеет только косвенное отношение.
– Тогда поясни, – Молчун скривил губы, – какого чёрта делал академик в глухой тайге, где он взял свой бесценный груз и почему к нему были приставлены шпионы из разных ведомств?
– А это уже секретная информация.
– Ничего подобного. Ответ один – засекреченный объект. И тот, кто дал приказ о его ликвидации – убрал следы.
– Приказа о ликвидации не было.
– Как?
– Просто не было.
– Хочешь сказать: кто-то что-то взрывает по собственному почину? Уж не Бортовский ли?
– Звучит логично. Он – единственный оставшийся в живых. Только одно «НО». Бортовский – человек Костенко, а тому объект с академиком дороже жизни. Следовательно, отдавая приказ о ликвидации, Костенко положил бы бомбу в свои штаны.
– Бред какой-то, – согласился Молчун.
– Но оставим-таки пожар статистике. Это потом она подсчитает, сколько гектаров, убытков и так далее. Нам нужен вертолёт. Куда и зачем он летел, знают только Бортовский, Костенко, их непосредственное начальство. У меня информации нет. Мой человек, лейтенант Савинков, не успел этого передать… Как видишь, вроде и войны нет…
– Мне кажется, я решился, – Молчун стиснул сигаретный блок. – Загадочно, а непонятного мне как раз и не хватало…
– Я от тебя другого и не ожидал, – просто ответил Алексей.
– Старая лиса.
