Шурик закурил и присел на подоконник. За окном всё так же медленно, догоняя друг друга, проплывали по небу сердитые тучи, ветерок раскачивал пустующие качели. Выспавшийся Тузик обиженно повизгивал, гоняясь за обрывками обёрточной бумаги. Откуда-то из-за кустов со стороны детской песочницы вышагнул мужчина в потёртой тельняшке, с чинариком в губах. Он окликнул Тузика и кинул ему полуобглоданный хвост селёдки, затем также беззвучно – стекло заглушало звук – исчез в кустах.
– Разбивай, – пригласил Спортсмен.
Балагур плавно ткнул кием, и ровный треугольник шаров рассыпался по сукну.
– Что-то долго они совещаются, – заметил Спортсмен, невозмутимо и грациозно обогнув угол бильярда, наклонился, прицеливаясь.
– До четырёх ещё есть время. Кстати, помнишь анекдот…
Сашка вышел в гулкий, безлюдный холл, ноги сами вели к телефону-автомату, ибо из-за гор его «билайн» не брал, пальцы сняли трубку и нажали половину номера. Но потом также проворно отказались от дальнейших действий. Он представил предстоящий разговор и дословно мог бы его воспроизвести: «Мама, я задержусь». – «Почему?» – «Иду в тайгу, спасать людей». – «С ума сошёл? Ты же там заблудишься, простынешь…» – «Я буду не один». – «Тем более, без тебя справятся!» Пальцы послушно повесили трубку. Зачем всех расстраивать? Всё равно же не поймут, что он вырос, что сам может отвечать за свои поступки. А вот когда он вернётся со славой и деньгами, тогда можно и поговорить.
Неужели больше никого нет? Шурик затоптал окурок и отправился путешествовать вдоль белоснежных дверей с надписями «Терапевт», «Стоматолог», «Ингаляции», «Массаж», «Радоновые ванны» и тому подобное. Эхо далеко разносило его шаги, но слушать было некому. В конце коридора, чуть влево и вниз, несколько ступенек вели к массивной грязновато-зелёной двери, обитой железом. Табличка гласила: «Вход в подвал». В подвале делать было нечего, тем паче – дверь заперта мощным засовом. Коридор плавно перетекал в столовую. Шурик распахнул рифлёные двери, осмотрел помещение, нагромождение сдвинутых столов и стульев, улыбающиеся физиономии за чаепитием на стене, намалёванные неизвестным художником. Прямо под нарисованным самоваром висело воззвание о ценности хлеба и необходимости его беречь.
Он прошёл в столовую, зачем-то прикрыв за собой двери. Заглянул в закрытое окно раздатки, обогнул угол и оказался на кухне. В её центре обиженно сгрудились покинутые холодные плиты, длинный дюралевый стол, на котором – он однажды видел – режут хлеб здоровенными ножами. Вдоль стены на привинченных к полу ножках приютились огромные фляги – примерно в таких на стройках мешают бетонный раствор. Что же они делают на кухне? Сашка сдвинул крышку и обнаружил на дне остатки чая.
– Ничего себе заварничек, – улыбнулся и водворил крышку на место.
Перевёрнутые на плитах кастрюли искажали его сухопарую, высокую фигуру, обезображивая и превращая в сказочного монстра. Фигура удалялась. Паренёк заглянул в мойку, из одного крана монотонно капало. Ноги влекли дальше. Небольшой коридорчик заканчивался дверью на улицу, называемую служебным входом. Ещё два помещения: какие-то ванны, раковины, зазубренные чурки для разделки мяса. А вот ещё одна небольшая дверка, закрытая на задвижку. Шурик открыл её и оказался в кладовой. Полки заставлены консервами, несколько булок хлеба, ящики с ложками, вилками …и ножами разных размеров. Только сейчас он ясно осознал цель своего одиночного исследования помещений. Ему необходим нож! Если пустился в нестандартное мероприятие – такое, как поход в тайгу, то нужно вооружиться. Это и детям понятно! Так почему же никто не пошевелится? Те двое режутся в бильярд. Новенький вообще куда-то пропал вместе с шизиком майором, нацепившим форму полковника.
Гордость захлестнуло юное сердце – только он один догадался! Оружие, нож в тайге просто необходим: что-нибудь там срезать, а то и порыть землю. Сашка выбрал один – плоский, широкий, как лещ, но не слишком длинный, чтобы не выделялся и не высовывался из-за пояса. Сжал рукоятку, сразу ощутив себя сильным, неумолимым гладиатором. Постоял так какое-то время, выискивая врагов, потом засунул приобретение за пояс – лезвие приятно холодило кожу на ноге – и вышел из кладовой.
– Эй! А ты чего здесь забыл? – в коридорчике у служебного входа возник тот самый в тельняшке, что угостил приблудную собачонку. Неискуримый, вечный чинарик всё так же выглядывал из ухмыляющихся губ. Интеллигент на какое-то время растерялся, но потом нашёлся:
– Попить захотел.
– А-а, – протянул грузчик, подошёл вплотную и внимательно осмотрел мальчишку стеклянными, с издёвкой глазами. – Если что взял не своё, лучше дуру по Амуру не гони, верни взад.
– Ничего я не брал, – Шурик гордо вскинул голову и выдержал взгляд, хотя в груди всё сжалось.
– Вот мы и проверим, – пыхнул чинариком «моряк», Шурик разглядел каждый волосок на небритых щеках, твёрдые пальцы сжали плечо.
– Уж и попить нельзя! Ничего я не брал.
– Дуру по Амуру не гони. Кран вона где, чего здесь делал? – «моряк» подвёл его к кладовой.
– Просто посмотреть!
