Хотя от истории Монте-Альбан и не осталось письменных свидетельств, вполне вероятно, что происходившее там во многом напоминало пример США. Как и Мэдисон с Гамильтоном, граждане, или по крайней мере элиты Сан-Хосе-Моготе, Йегуи и Сан-Мартин-Тилькахете, наверняка осознали преимущества создания более эффективного централизованного государства. Именно и это произошло по свидетельствам археологов. После основания Монте-Альбана мы находим меньше следов конфликтов, как и меньше сожженных остатков зданий или обгорелых кусков штукатурки или других материалов. Свидетельства говорят о том, что в этот период становления государства значительно расширилась и торговля. На одном археологическом участке в Валье-Гранде обнаружена большая открытая платформа размерами 55 на 38 метров. Это не храм, и она обрамлена крупными камнями. Есть доказательства, что это было место специализированного производства: остатки неправильно обожженной керамики; кучи обломков кремня и кварцита; камни, сточенные особым образом, доказывающим, что их использовали для шлифовки или толчения, и взбивалка коры для изготовления бумаги. По сути платформа почти определенно исполняла роль рынка.
Так какого же рода политические институты поддерживали мир и экономическую специализацию в Монте-Альбане? Как правило, мы узнаем о политических институтах древних государственных образований по их археологическим свидетельствам, по именам и изображениям могущественных царей и по им гробницам, полным ценных предметов. Но в случае с сапотеками ничего подобного мы не находим. Мы не имеем ни малейшего представления, какие там были древние цари, если вообще были какие-то цари и династии. Если удается установить датировку, то мы не знаем их имен; нет никаких искусно выполненных гробниц, гравировок или дворцов. Похоже, там не было принято персонифицировать власть. После основания Монте-Альбана центральную роль в религии сапотеков играл культ Кохико. Кохико был сапотекским воплощением «молнии-туч-дождя», но в его образе не отображались какие-то отдельные личности. Не было никаких «богов-королей». Для доколумбовой Мексики это не так уж необычно. В огромном городе Теутиуакане к северу-востоку от Мехико, в котором в период его наивысшего расцвета проживало 200 000 человек, так же не было именованных царей, царских гробниц или дворцов. На фресках изображаются представители так называемой элиты, но всегда в масках; в Теотиуакане не было принято хвастаться властью, как если бы там существовали нормы, препятствующие доминированию правителей и элиты – как если бы Левиафан был крепко обуздан. Хотя мы не знаем, какого именно рода было правительство как в Монте-Альбане так и в Теотиуакане, известно, что на момент завоевания Мексики там существовало много государств, управляемых коллективно консулами. Хорошо задокументированный пример – доколумбовое государство Тлашкала, существовавшее с середины XIV века до испанского завоевания и создавшее сложные республиканские институты с общественным представительством. Археологические свидетельства могут свидетельствовать о том, что схожая форма правления была и у сапотеков. Так что разумно предположить, что появившееся в Монте-Альбане было обуздано схожим образом.
