так часто, как желали удалившиеся из этого совета, король посещал их и оставался с ними, насколько они пожелают. Затем они по-дружески говорили ему, что думают об отдельных делах; они искренне рассуждали об одной стороне вопроса и о другой, о разногласиях, или спорах, или дружеском соперничестве.
Представители франкской элиты из числа «советчиков» также могли «вызывать людей со стороны, например… когда хотели задать вопросы», и король пользовался этой возможностью «чтобы расспрашивать людей со всех частей королевства и узнавать, есть ли у них сведения, достойные обдумывания». И в самом деле, прежде чем прийти на собрание, каждый участник «должен был собрать сведения о любом важном вопросе не только от своих людей, но и от незнакомцев, и как от друзей, так и от врагов».
Описанное Гинкмаром – это основа политики собраний германских племен, представляющей собой любопытную форму правления. Карлу Великому, а позже и Карломану, приходилось действовать по правилу этих собраний, интересоваться мнением широкого среза (мужского) общества и в значительной степени добиваться консенсуса по поводу своих основных решений. Очевидно, количество людей, которые могли появляться на таких собраниях, было ограничено, но Карл Великий отправлял гонцов на собрание рангом ниже, чтобы о решениях узнавало все королевство. Такое широкое участие – это первое лезвие европейских ножниц.
Такая политика уходит корнями в быт франков. Лучшее имеющееся описание оставил Тацит в своей книге «Германия», написанной в 98 году н. э. Тацит был римским политиком, общественным служащим и историком, и его книга отражает интерес, который римляне испытывали к германцам, нанесшим им ряд серьезных военных поражений, и чьи обычаи и институты казались римлянам такими отличающимися от их обычаев и институтов. Удовлетворяя это любопытство, Тацит составил почти этнографическое описание организации и культуры германских племен. Относительно их политической системы Тацит писал следующее:
О делах, менее важных, совещаются их старейшины, о более значительных – все; впрочем, старейшины заранее обсуждают и такие дела, решение которых принадлежит только народу… На таком народном собрании можно также предъявить обвинение и потребовать осуждения на смертную казнь… На тех же собраниях также избирают старейшин, отправляющих правосудие в округах и селениях; каждому из них дается охрана численностью в сто человек из простого народа – одновременно и состоящий при них совет, и сила, на которую они опираются.
Сразу же заметна параллель с описанием Гинкмара двух видов собраний, на одном из которых встречалась и задавала повестку политическая элита, а другое было с массовым участием. У собраний были и другие задачи, такие как вручение щитов и копий юношам и, соответственно, возведение их в ранг взрослых. Что же касается их лидеров, то
царей они выбирают из наиболее знатных, вождей – из наиболее доблестных. Но и цари не обладают у них безграничным и безраздельным могуществом.
Юлий Цезарь, ненадолго пересекавший Рейн в своем завоевании Галлии, также наблюдал, что германцы выбирают себе предводителей на собраниях в военное время, но в мирное время выбирают лишь старейшин с ограниченной властью. Отсутствие царей весьма раздражало некоторых авторов. Григорий Турский в конце VI века написал «Историю франков», которая служит нашим основным источником информации о происхождении и развитии франкского государства. Григорий цитирует из давно утраченной книги Сульпиция фразу о «царских предводителях франков», но тут же разочарованно добавляет: «Когда он говорит “царские” или “царские предводители”, неясно, были ли они царями или просто исполняли царские обязанности». Еще более его раздражал тот факт, что, рассуждая о каком-то франкском якобы короле, Сульпиций даже «забывает упомянуть его имя». Вот уж действительно незначительная подробность.
