Характер такого контроля иллюстрирует административный документ, опубликованный историком Энно Гиле. Его составил управляющий уездом, обращаясь к главе округа с просьбой одобрить назначение новых старосты и почтового служащего в местной деревне. Через четыре дня после подачи прошения ему пришел отказ. В просьбе было отказано, потому что в деревне насчитывалось только двадцать семь хозяйств и она считалась слишком маленькой для таких чиновников. Такие документы свидетельствуют о сложной сети назначаемых из центра чиновниках и об эффективности обработки запросов, не говоря уже о степени владения необходимой информацией (точное количество дворов – двадцать семь).
Государство Цинь также ввело единую систему мер и весов, единую денежную систему, календарь и стандартизированную систему китайской письменности. Оно же построило разветвленную сеть дорог, расходящихся из столицы Сяньяна по всей империи. Одной из самых важных и долговечных инноваций стала «колодезная система полей», названная так по китайскому иероглифу, обозначающему «колодец» и похожему на девять полей, образованных пересекающимися двумя горизонтальными и двумя вертикальными линиями. Считалось, что именно девять земельных участков должны содержать одного солдата-воина. Такая система подчеркивала равный принцип распределения земли, а также распределения налогового бремени и военных обязанностей. Впервые ее упоминание встречается в сочинениях Мэн-цзы, который утверждал, что
добродетельный правитель должен начинать с осмотра и распределения земель. Когда границы не проведены должным образом, ни распределение земель согласно колодезной системе, ни подати в виде зерна для осуществляемых правителем вознаграждений не будут справедливыми.
На этом этапе стали очевидными недостатки модели Шан Яна. Для содержания такой глубоко проникающей во все сферы жизни системы недостаточно было иметь только «богатое государство», необходимо было также иметь плотно облагаемое налогами общество. В конце концов кто-то же должен был предоставлять материальные и трудовые ресурсы для сооружения 8000 терракотовых воинов в натуральную величину, которых Цинь Шихуанди заказал для своей усыпальницы. Одним из следствий повышения налогообложения стал всплеск народных восстаний вскоре после смерти Цинь Шихуанди, приведших к падению династии Цинь всего лишь через пятнадцать лет существования, на протяжении которых правили всего лишь два императора. Победителем в последующей политической нестабильности в конечном итоге стал крестьянин из завоеванного царства Чу. Он основал новую династию Хань и провозгласил себя императором под именем Гао-цзу. Приостановив поначалу сбор налогов, он впоследствии сократил их до одной пятнадцатой доли урожая. Он также сократил количество обязательных трудовых повинностей, налагаемых государством Цинь.
Действия Гао-цзу были попыткой направить государство в более конфуцианском направлении. Он исходил из легалистских предписаний, но интерпретировал их согласно конфуцианским идеям. Последующие китайские системы управления и законов, вплоть до настоящих, можно осмыслить как колебание между двумя этими философиями и слияние их постулатов; каждая из систем находилась в какой-либо точке между Шан Яном и Конфуцием. Несмотря на широкий спектр, они сходились в некоторых основных принципах. Наиболее критична концепция Деспотического Левиафана – идея монархического правления всемогущего императора, не предоставляющего народу право голоса или участия в управлении. Император всегда находился над законом. Затем идет идея о том, что государством должны управлять талантливые люди, что необходимо, если император желает править обществом так, как пожелает. Она тоже коренится в философии конфуцианства, утверждающей, что необходимо «поощрять достойных и талантливых». Последний ключевой принцип заключается в том, что император должен беспокоиться о благосостоянии народа и ограничивать себя моральными соображениями. Этот же принцип включает в себя идею о том, что император должен повышать экономическое благосостояние своих подданных, или, если использовать выражение более поздних династий, «накапливать богатство среди народа». Эти три принципа образовывали своего рода социальный договор, придающий государству некоторую легитимность. Если они нарушались, народ мог восстать.
