Но внешний облик часто бывает обманчивым, и особенно это было верно в Ханькоу. В этом обществе было мало автономии и мало солидарности. Торговые ассоциации по сути были порождением «землячеств», то есть групп выходцев из разных частей Китая; торговцы солью происходили родом из Хуэйчжоу, а торговцы чаем – из Кантона и Нинбо, и они даже не жили в Ханькоу большую часть года. Чайная гильдия была ответвлением ассоциации из Шанхая. Такие ассоциации представляли собой объединения семей из определенных регионов и городов, которые объединялись, чтобы делиться капиталом и информацией, и часто проживали в отдельных кварталах. Различные группы мало контактировали с другими торговцами и мало интересовались инвестициями в общественные услуги и организации Ханькоу. Признаком отсутствия местной солидарности служит тот факт, что торговцы из разных регионов Китая не действовали сообща, а постоянно конфликтовали между собой. В 1888 году представители гильдий из провинций Анхой и Хунань спорили между собой из-за пристани, а когда местный магистрат разрешил конфликт в пользу последней гильдии, первая на нее напала. Ежегодные состязания на драконьих лодках приводили к таким жестоким дракам между кантонцами и выходцами из провинции Хубэй, что их пришлось запретить. Выходит, что природа торговой активности в Китае затрудняла организацию местных обществ или развитие их идентичности.
Еще более существенно то, что местные ссоры определяли характер самого главного бизнеса города – торговли солью. Это была не та сфера деятельности, испытать себя в которой решили бы конкурирующие между собой начинающие коммерсанты. Торговля солью была государственной монополией, поэтому власть и богатство торговцев солью зависели от государственных субсидий. Главой торговцев обычно был представитель имперской бюрократии, прошедший низший уровень экзаменов на гражданскую службу и получивший право на занятие официальной должности. Это превращало торговцев солью в своего рода государственных служащих, а их склады и соляные рынки считались общественной сферой. Даже казна не считалась коллективной собственностью торговцев солью, и эти средства обычно не использовались для предоставления общественных услуг городу или торговцам. Их контролировал глава торговцев, и он часто использовал их для найма знакомых и родственников на административные должности.
В XIX веке наблюдается расцвет новых типов коммерческих управлений, включая официальное Управление паромных переправ, Телеграфное управление и Управление Лицзинь (взимающее новые налоги). Но назначениями в эти управления заведовали местные чиновники. Примечательно отсутствие каких бы то ни было упоминаний об активности управлений, гильдий или купеческих организаций, пытающихся повлиять на местных чиновников или государственных функционеров. Такое влияние, вне всякого сомнения, было, но происходило за закрытыми дверьми, открыто не обсуждалось и, следовательно, не являлось средством участия общества в принятии политических решений. После 1863 года соляная монополия была реорганизована, и покупать право на торговлю солью получили около 600 купцов. Как следствие официальный контроль над торговлей усилился. Другие гильдии следили за порядком на улицах, сооружали пожарные проезды и строили мосты, но инициатором всех этих действий было государство. В 1898 году была учреждена Торговая палата Ханькоу, но тоже в ответ на императорский указ. Ничто из этого не напоминает Суоллоуфилд, описанный в предыдущей главе, где местная община сама учреждала свою организацию, оказывала новые общественные услуги и требовала большего и лучшего управления от государства.
В Европе, по меньшей мере начиная с XVII века, ключевую роль в организации активного общества играли свободные средства массовой информации. В Китае отсутствует и эта параллель. Широкодоступная газета в Ханькоу, «Шэньбао», появляется только в 1870-х годах. Но «Шэньбо» выпускал в Шанхае англичанин Эрнест Мейджор, и хотя в ней печатались новости Ханькоу, вряд ли она могла послужить средством для мобилизации общества.
Так что при более подробном рассмотрении, там, где мы ожидали увидеть проявления автономного и активного общества, мы наблюдаем нечто иное – общество подчиненное и зависящее от государства.
Но как бы китайское общество ни зависело от государства, возможно, оно получало выгоду от государственного контроля и ослабления клетки норм, что предоставляло большие возможности для социальных и экономических свобод. На других примерах государственного строительства, как в описанных в главе 4 случаях с Мухаммедом и Шакой, мы видели, что разрушение удушающих норм и основанных на родстве союзов в процессе такого строительства в некоторой степени ослабляло клетку. Но в китайском контексте родовые группы, похоже, играли важную роль, несмотря на деспотизм государства. Например, землячества основывались на родственных связях. Государство даже, по сути, поощряло эти и другие родовые группы, поскольку это было частью стратегии по управлению обществом.
