Глава 6 объясняет, почему ряд европейских стран смогли построить общества с широким представительством и дееспособные, но при этом обузданные государства. Наш ответ будет сосредочен на факторах, которые вели Европу в сторону коридора свободы уже в эпоху раннего Средневековья, начиная с момента, когда германские племена (прежде всего франки) захватили земли Западной Римской империи после крушения последней. Мы утверждаем, что сочетание построенных снизу вверх представительных институтов и норм германских племен с одной стороны и централизованного бюрократического аппарата и юридических традиций Римской империи с другой стороны образовали уникальный баланс сил между государством и обществом; этот баланс и сделал возможным появление Обузданного Левиафана. Важность такого баланса подчеркивает тот факт, что в тех частях Европы, где отсутствовали либо римские традиции, либо построенная снизу вверх иерархия германцев, образовались очень разные государства (например, Исландия и Византия). Затем мы отслеживаем путь развития свободы и эволюцию Обузданного Левиафана; на этом пути были и впечатляющие взлеты, и значительные падения, порой даже выводившие процесс за пределы узкого коридора.
В главе 7 сравнивается опыт Европы с историей Китая. Несмотря на некоторые исторические сходства, в результате раннего развития мощного государства в Китае социальная мобилизация и общественное представительство были полностью подавлены. Без этих уравновешивающих сил развитие Китая шло преимущественно по пути Деспотического Левиафана. Мы прослеживаем экономические последствия такого типа отношений между государством и обществом как на эпизодах китайской истории, так и на примерах из современной действительности КНР и рассуждаем о том, может ли в обозримом будущем в Китае возникнуть Обузданный Левиафан.
Глава 8 переносит нас в Индию. В отличие от Китая, эта страна имеет долгую историю политического представительства и подотчетности власти обществу. Но свобода и здесь не пустила глубоких корней. Мы утверждаем, что это произошло из-за очень тесной клетки норм в Индии, наиболее ярким воплощением которой служит кастовая система. Кастовые отношения не только замедлили развитие свободы, но и сделали невозможным для общества эффективное противостояние власти и наблюдение за нею. Кастовая система породила атомизированное общество и государство, которому не хватает дееспособности, но которое тем не менее неподотчетно этому атомизированному обществу; в результате последнее неспособно мобилизоваться и остается бессильным.
В главе 9 мы вновь возвращаемся к европейскому опыту, но на этот раз пытаемся понять, почему одни части Европы проложили свой путь к коридору свободы и смогли удержаться в нем, а другие нет. В процессе поиска ответа на этот вопрос мы развиваем еще один из центральных сюжетов книги: условный характер структурных факторов, влияющих на отношения между государством и обществом. Мы утверждаем, что влияние различных структурных факторов, таких как экономические условия, демографические потрясения и войны, на развитие государства и экономики зависит от преобладающего в данный момент баланса между государством и обществом. Таким образом, нельзя обозначить раз и навсегда идеальные для развития свободы условия и структурные факторы.
Эти идеи мы проиллюстрируем примерами из истории Швейцарии и Пруссии. Начав в похожих условиях и сталкиваясь со схожими внешними проблемами, Швейцария смогла построить Обузданного Левиафана, тогда как Пруссия подчинилась доминированию Деспотического Левиафана. Мы сравним оба эти случая с примером Черногории, где государство не играло особой роли ни в разрешении конфликтов, ни в организации экономической деятельности. Опираясь на эти же идеи, мы объясняем далее, почему Коста-Рика и Гватемала так резко разошлись в эпоху экономической глобализации XIX века и почему республики бывшего Советского Союза после его краха пошли столь разными политическими путями.
