Глава 10 возвращает нас к эволюции американского Левиафана. Мы подчеркиваем тот факт, что, хотя Соединенным Штатам и удалось построить Обузданного Левиафана, но он был основан на фаустовской сделке: федералисты приняли конституцию, предусматривавшую изначальную слабость федерального государства, – как для того, чтобы удовлетворить общество, озабоченное угрозой деспотизма, так и для того, чтобы угодить рабовладельцам-южанам, боявшимся потерять своих рабов и свою собственность. Компромисс сработал, и США до сих пор находятся в коридоре свободы. Но этот компромисс также привел к несбалансированному развитию американского Левиафана, который, даже став поистине международным морским чудищем, до сих пор обладает ограниченной дееспособностью в некоторых сферах. Особенно это заметно в неспособности или нежелании американского Левиафана защитить своих граждан от насилия. Такое несбалансированное развитие также привело к неудачам в структурировании экономической политики и к тому, что не все американцы в равной степени получили выгоду от экономического роста. Мы рассмотрим, как неравномерное развитие государства привело к искажениям в эволюции мощи и дееспособности общества и как эта неравномерность парадоксальным образом предоставила государству возможность уйти от контроля и подотчетности в некоторых важных сферах (таких как национальная безопасность).
Глава 11 говорит о том, что государственные машины во многих развивающихся странах в принципе могли бы действовать деспотически, но им недостает дееспособности настоящего Деспотического Левиафана. Мы объясняем, как возникли такие «Бумажные Левиафаны» и почему они столь редко предпринимают попытки упрочить свою дееспособность. Наш ответ заключается в том, что такие государства, как правило, боятся мобилизации общества и того, что общество дестабилизирует контроль государства над ним. Одна из причин происхождения «Бумажных Левиафанов» – непрямое правление колониальных держав, которые, с одной стороны, установили внешне современные административные структуры, но, с другой стороны, предоставили местным элитам возможность править с мминимальными ограничениями и с ничтожным участием общества.
В главе 12 мы обращаем свой взор на Ближний Восток. Хотя строители местных государств подчас и ослабляли давление клетки норм (поскольку она ограничивала их возможности в переформатировании общества), при некоторых других обстоятельствах деспотические государства находили полезным укреплять или даже перестраивать по-новому эту клетку. Мы объясняем, как эта тенденция стала характерной для ближневосточной политики и какие исторические и социальные обстоятельства сделали ее привлекательной стратегией для потенциальных деспотов, а также описываем последствия такого пути развития для свободы, насилия и нестабильности.
В главе 13 мы рассуждаем о том, как Обузданный Левиафан может выходить из-под контроля, когда соперничество между государством и обществом превращается в игру с нулевой суммой, в которой каждая сторона пытается подорвать и уничтожить другую ради собственного выживания. Мы пишем о том, что такое развитие более вероятно в том случае, если общественные институты не выполняют задачи по беспристрастному разрешению конфликтов и теряют доверие некоторых сегментов общества. В качестве примеров такой динамики мы рассматриваем крах Веймарской республики в Германии, конец чилийской демократии в 1970-х годах и упадок средневековых итальянских коммун, а также определяем структурные факторы, которые делают такую игру с нулевой суммой более вероятной. Наконец мы связываем эти факторы с подъемом современного популизма.
В главе 14 обсуждается, как общества входят в коридор свободы и можно ли каким-то образом ускорить такое вхождение. Мы перечисляем несколько важных структурных факторов, уделяя особое внимание тем из них, которые расширяют коридор и облегчают переход в него. Мы объясняем роль широких коалиций в таких переходах и обсуждаем ряд случаев как успешного, так и неудачного перехода.
