Узкий коридор полностью

Хотя в настоящее время основное внимание уделяется мысли Мэдисона о необходимости самоконтроля для правительства, изначальный смысл этого высказывания состоит в том, чтобы «предоставить правительству средства контроля над управляемыми». А это подчеркивает вторую цель федералистов – ограничить участие рядовых граждан в политике. В то время многие читатели обращали внимание именно на эту фразу – и были встревожены ей, тем более что в составленном в Филадельфии документе ничего явно не говорилось о правах человека. И их опасения были небезосновательны. В частном письме Томасу Джефферсону вскоре после составления проекта Конституции в 1787 году Мэдисон писал:

Divide et impera – «Разделяй и властвуй» – именно с помощью такой стратегии предлагалось контролировать демократию. Мэдисон подчеркивал «необходимость… расширения границ общего правительства [и] более эффективного ограничения правительств штатов». «Общее правительство», под которым подразумевалось федеральное правительство, было сделано менее демократическим посредством таких механизмов, как непрямые выборы сенаторов и президента. Необходимость более «эффективного ограничения правительств штатов» объяснялась социальными волнениями 1780-х годов, включая восстания и бунты фермеров и должников, – эти беспорядки, по мнению Мэдисона, могли поставить под угрозу весь проект американской независимости. По существу, одной из главных причин, по которой федералисты поддерживали Конституцию, было то, что она обеспечила бы федеральное правительство налоговыми поступлениями, на которые можно было бы содержать регулярную армию. И одним из последствий этого было бы «обеспечение внутреннего спокойствия», как написано в преамбуле к Конституции. И действительно, первым делом армия Джорджа Вашингтона, созданная на федеральные деньги после ратификации Конституции, отправилась из столицы на запад, чтобы подавить Восстание из-за виски, спровоцированное введением новых налогов[14].

Разработанный Мэдисоном и федералистами проект государства породил большое беспокойство в американском обществе. Люди боялись того, на что в принципе могло быть способно более мощное государство и контролирующие его политики в отсутствие защиты, которую позже предложил Билль о правах. Даже в Соединенных Штатах ужасное лицо Левиафана показалось где-то неглубоко под поверхностью моря. Конвенты нескольких штатов отказались ратифицировать Конституцию, пока в ней не будет ясного и определенного указания на защиту прав личности. Сам Мэдисон был вынужден признать необходимость Билля о правах, чтобы убедить конвент своего собственного штата Виргиния принять Конституцию. Позже он баллотировался в Конгресс штата уже от сторонников принятия Билля и защищал его необходимость перед Конгрессом в августе 1789 года на том основании, что он «успокоит умы людей». (Но позже, в главе 10, мы увидим, что существовали и иные, менее благородные соображения; Мэдисон и его соратники в конце концов одобрили рабство, чтобы сделать Конституцию приемлемой для элит Юга. Как следствие, Билль о правах не защищал рабов и не применялся в ответ на злоупотребления со стороны правительств штатов.)

Переход от Статей Конфедерации к Конституции показывает, какие ключевые элементы нужны для возникновения Обузданного Левиафана. Во-первых, необходимы индивиды или общественные группы («строители государства»), которые выступают за создание мощного государственного механизма, способного положить конец «Войне всех против всех», разрешать конфликты в обществе, защищать граждан от доминирования и предоставлять общественные услуги (и, возможно, в некоторой степени обеспечивать и собственные интересы этих индивидов и групп).