Вслед за Медведем они вошли в просторное помещение. Взгляд Гроу привлекли головы хищных зверей, приколоченные к противоположной стене. Дверь за спиной закрылась, с неприятным звуком царапнув порог. На огромном столе дрогнули свечи, заплясали блики на бронзовых кувшинах и мисках с едой. В комнате собралось много людей. Ароматы вина, хлеба и жареного мяса смешались с запахом пота.
На высоком кресле во главе стола раскинулся молодой мужчина, непохожий на свое окружение. По крайней мере, при взгляде на него у Гроу не возникало мыслей, что в Вионе сбылись его детские страшилки и все реки превратились в ядовитые канавы, а люди – в бесов. Темно-каштановые волосы скрывали уши мужчины. Густые брови подчеркивали сосредоточенный, цепкий взгляд – взгляд хитрого и ухватистого человека. Выбритый подбородок делил на пополам тонкий шрам. На левой руке Гроу увидел три заморских кольца с изумрудами. В таких перстнях элраятская знать хранила бодрящие капли и яд, но мужчины за морем никогда не носили больше одного кольца и украшали только правую руку. Конечно, наложницы богатых хозяев могли носить на себе все драгоценности разом. Но вряд ли Красный Жерт подражал заморским красавицам.
По правую руку от Жерта на изящном стуле сидел незнакомец с завитыми локонами и поглаживал аккуратно подстриженную бородку. Он привстал и поприветствовал Хэджа сдержанным поклоном. На бархатном дублете блеснул вышитый серебром герб Виона – дуб внутри пылающего солнца. Такие нашивки носила знать, приближенная к короне. Получив в ответ кивок, незнакомец принялся беззастенчиво изучать барона. Гроу видел его на пирах отца, но имени не вспомнил.
За спиной Жерта играл желваками головорез с бельмом на правом глазу. Около маленького окна хмурились трое коренастых воинов. Каждый из них вооружился так, словно собирался на охоту за чудовищами.
Больше всего Гроу не понравился взведенный арбалет, достаточно большой, чтобы с одного раза завалить лошадь. Он потупил глаза и постарался расслабить одеревеневшее лицо.
Медведь остался у двери, за стол его не пригласили. Не пригласили и Гроу. Он встал у стены, ближе к разбойнику с бельмом, так, чтобы выпасть из его поля зрения. Все чувства обострились до предела, а эмоции и лишние мысли свернулись и притихли. Надолго ли? Внутри себя ему не на что было опереться, только на ненависть к дяде и жажду выжить любой ценой.
Красный Жерт подался вперед, он уже был готов произнести речь, но его опередил Хэдж:
– Хотел бы я сказать, что народу собралось в самый раз: не много и не мало. Но лгать не буду. Вы тут мясо вялите? Не продохнуть, – он расслабил шнуровку жилета.
Гроу хорошо знал Хэджа, сейчас он прощупывал собеседников.
– Сэр?.. – приподнял брови Жерт.
– Окна заколочены? Говорю серьезно, сейчас зашумит в ушах, и толку от разговора не будет, – продолжал Хэдж. – Если забиты, уж лучше переговорим во дворе.
Глаза Жерта потемнели от наглости собеседника, он махнул рукой одному из воинов:
– Открой окно. Я представлял вас моложе, сэр Варрон.
– А я вас, уж простите, вообще не представлял, – Хэдж провел ладонями по своему лицу. – Мне сказали, вы Красный, потому что обмазываетесь кровью недругов, но сегодня, полагаю, ни одного не встретили?
Гроу напрягся. Таких хозяев, как Хэдж, наемники не любили. Уж слишком часто рядом с ним возникало ощущение, что пора воздавать поклоны предкам и готовиться к близкой встречес ними.
– День в Черной Меже только начался, – Жерт откинулся на спинку кресла и затеребил увесистую золотую цепь на шее. – Разделите с нами стол, барон. Пейте, ешьте.
Хэдж сел и сложил руки на столе.
– А граф Эффир уже поужинал? Или… – он обратился к знатному мужчине в плаще: – Барон Миртле, вы любезно согласились стать посредником и представляете интересы графа?
Миртле устремил на Хэджа серые глаза:
– К нашей общей скорби, уважаемый сэр Эффир до срока отошел к предкам, – голос барона звучал чисто и выразительно, словно Миртле был менестрелем. – Его переход случился сегодня, по… собственной неосторожности… Хотя злые языки будут говорить, что граф проворовался и сбежал в соседние земли.
Эффир мертв? Гроу заколотило. Он шумно задышал и стиснул кулаки, ладони мгновенно вспотели. Внутри зазвенел собственный голос: «Это западня! Уноси ноги! Сейчас же!» Он уставился на Хэджа.
– А что скажут добрые языки? – выдержав паузу, спросил Хэдж.
– Что в любой насильственной смерти виноват прежде всего сам человек… – Миртле посмотрел на бронзовый чан, украшающий стол, и сомкнул губы.
– Давайте без философствований.
– Вы слишком торопитесь, сэр Варрон… – Красный Жерт жестко улыбнулся и приподнял левую руку: – Я хотел начать беседу с хвалы предков в честь праздника. После расспросить о вашей жизни в Элрае. Но, вижу, вы нетерпеливы. Что же… – Он привстал и стянул тряпку с чана.
Гроу увидел спутанные, светлые волосы, выпачканные в запекшейся крови. Жерт ухватил за них и вытащил голову мужчины с широко распахнутым ртом и ввалившимися глазами.
