Первые ряды ярусов с сиденьями занимали ярко разодетые представители знати. Другие ярусы, намного выше, погружённые в тень, заполняли жители Ингомара, подавшиеся вперёд, напряжённые и ошеломлённые, следящие за происходящим.
Самое ужасное из всего этого для Филипа Крейна было то, что через внутреннее помещение огромного и безмолвного храма бесцельно дрейфовали десятки светляков. Десятки Электроев проплывали тут, как и повсюду, на глазах у тех тысяч, кому вскоре предстояло самим перейти в состояние этой живой смерти.
Крейн ощутил, как смелость его рассыпается, как песок. Он почувствовал дикое желание бежать от этого надвигающегося ужаса.
— Держись, Крейин! — напряжённо прошептал ему Дандор.
— Я не смогу это сделать… не смогу! — пробормотал заплетающимся языком Крейн, худощавое лицо которого сделалось бледным как смерть.
— Ты должен! — горячо прошептал старый учёный. — Помни, эти жертвы недолго пробудут Электроями. Великий план вскоре сделает возможным их освобождение.
Крейна его слова нисколько не утешили, так как он знал, что если он преуспеет в собственных замыслах, то план марсиан так и не осуществится, и Электрои никогда не освободятся.
— Видишь — вон идут Сурп с Лигором! — прошептал Дандор. — Сейчас ты не должен проявлять слабости!
Массивный Сурп и его красивый сын прошли по проходу к королевской свите. Крейн застыл. Сурп теперь уже должен был знать, что он самозванец, что настоящий Лану по-прежнему у них в плену. Что же в таком случае предпримет этот аристократ?
На жёстком, грубом лице Сурпа было ясно написано удовлетворение. Когда он с преувеличенной почтительностью поклонился Крейну, в его проницательных глазах поблескивало ироничное веселье.
— Приветствую Вас, Ваше Величество! — громко поздоровался он. — Вы что-то задерживаетесь. Такое впечатление, словно вы никогда раньше не видели этого храма.
— Да, — нагло протянул Лигор, и в его глазах с чуть опущенными веками, когда он смотрел на Крейна, сквозило веселье, — кажется, даже пришелец с другой планеты не мог бы быть более поражен, чем вы… Ваше Величество.
Они точно знали! Узнали от Лану, что он с Земли, и насмехались над ним, опираясь на своё знание. Мара и остальные непонимающе уставились на этих вельмож, поражённые их наглостью.
Худощавое лицо Крейна напряглось, когда в нём поднялся не просто жаркий, а добела раскалённый гнев. На какой-то миг он ощутил себя истинным марсианином, истинным королём. Эти наглые выскочки посмели бросить ему такие слова!
— Ты забываешься, Сурп, — язвительно бросил он. — Тебе с твоим нахальным щенком следует держаться своего места, как и всей прочей знати. Мне что, кликнуть стражу препроводить вас туда?
Лицо Сурпа побагровело от ярости.
— Ты ещё смеешь так разговаривать со мной? — выкрикнул он. — Да ты всего лишь…
И сдержал рвущиеся из уст слова разоблачения. Он сдержал их, потому что, обвинив Крейна в самозванстве, признается в похищении короля и измене.
Чуть не лопаясь от ярости, не находящей выхода, Сурп прожёг взглядом землянина. А Лигор, вся спесивая наглость которого растворилась в бешенстве, скалил зубы, словно обезумевшая пантера.
— На место! — грубо приказал им Крейн. — Вы задерживаете церемонию.
Сурп с огромным усилием взял себя в руки.
— Хорошо, Ваше Величество, — проскрежетал он, заставляя почтительное обращение прозвучать словно ругательство.
На жёстком лице аристократа ясно читалась угроза и злоба, равно как и в наполненных яростью глазах Лигора, когда эти двое проследовали и заняли свои места рядом с прочей знатью.
— Лану, мне кажется, что Сурп Лигор открыто тебе угрожали! — обеспокоенно воскликнула Мара.
— Они чересчур обнаглели, вот и всё, — ответил Крейн, хотя всё ещё пребывал в напряжении от этой смертельной конфронтации.
— Будь осторожен, Лану, — взмолилась принцесса, с беспокойством глядя на него. — Ты же знаешь, насколько сильно Сурп хочет завладеть твоим троном, Лигор хочет завладеть мной.
Крейн вздрогнул. Так значит, Лигор влюблён в Мару? Он мог бы и догадаться, по тому как рьяно Лигор тёрся возле неё перед Жеребьёвкой.
— Жаль, что я не знал, какую дьявольскую сеть плетёт Сурп, — прошептал Дандор, охваченный зловещими предчувствиями. — Он что-то задумал, теперь, когда знает правду о тебе.
Крейн сделал несколько шагов к большой центральной сцене. Когда он добрался до её края, сопровождающая его знать остановилась, подчиняясь запрету идти дальше. На эту сцену дозволялось ступать только особам королевской крови, недавно объяснил землянину Дандор, — только особам королевской крови и избранным жертвам. Крейн и Мара, блистая под затенёнными светильниками своими королевскими багряными плащами, медленно прошли через сцену к алтарю.
