Я не могла смириться с тем, что моя подруга не верила мне, пыталась меня убедить в своей правоте. С самого начала мы друг друга не поняли. Услышав мой кошмар, она восприняла его не так, как я его преподнесла. Мне было обидно и в то же время меня это раздражало.
– Ты слушаешь меня, но не слышишь, – поднесла я руки к ее лицу, ожидая от нее понимания.
– Не пугай меня, иначе мне придется рассказать об этом твоим родителям.
Я поняла, не стоит ее переубеждать, так как это может кончиться для меня трагически. Было бы неприятно, если бы меня считали сдвинутой.
– Извини, просто у меня легкая депрессия, – соврала я.
– Так лучше, – приобняла она меня, – вот увидишь, само собой все рассосется.
Я ей фальшиво улыбнулась, скрывая свое двойное горе. Что может быть хуже, когда тебе не верят самые близкие люди, когда тебя в течение долгого времени преследует незнакомец? Я ушла в мысли о происходящем, единственным моим спасением от переживаний была сегодняшняя охота, задуманная моим отцом. Если бы только папа знал, как он мне поможет уйти от черных мыслей. Ни о чем не догадываясь, он просто вел машину и подпевал песне. Он заслуживал моей благодарности, я обняла его сзади и прошептала ему на ушко то, что останется только между нами.
Бух! Выстрел оторвал меня от мыслей. Мы находились в глубине леса, готовясь к развлечению. Бух! Бух! – стрелял мой папа в воздух, он обожал такие вещи, прямо как мальчишка. Отец был опытным человеком, настоящим хищником, профессионалом в охоте, а что касается меня, то я была лишь объектом для насмешки.
– Сандра, лучше надень памперс, а то снова описаешься, – сказал мне отец, заряжая ружье.
Когда мне было десять лет, папа впервые привел меня на охоту, и в тот день я от выстрела ружья описалась. После этого он издевается надо мной. Никак не мог забыть, хоть я и была тогда маленькой.
– Ты постарел, как и твои шутки, – сказала я ему.
Мария сидела на бревне, смеясь над нами. По ее улыбке было заметно, что мы с папой выглядели очень забавно.
– Если я и постарел, то только физически, но внутри, поверь, я моложе тебя, – отец посмотрел на Марию, она ела чипсы без остановки, – моложе вас обеих, – добавил он.
– Это как? – поинтересовалась она с ртом, набитым «Лейсом».
– А вот так, – он выстрелил в яблоко, которое мирно висело на дереве, – смотри, как я метко попадаю в мишень, а ты нет. И кто у нас старичок?
Мы с Марией обменялись взглядами, на ее лице ясно выражалось то, что нас папа не поражал, а просто смешил. Я посмотрела на «раненое» яблочко, и меня осенило:
– Папа, если я поймаю зайца, как ты меня вознаградишь?
– Исполню любое твое желание, – улыбнулся он, – но мечтать не вредно, ты такая охотница на зайцев, как я балерина.
Мария от смеха держалась за живот, будто бы он вот-вот лопнет.
– Поспорим? – протянула я ему руку. – И знаешь? Когда я поймаю на твоих глазах зайца, посмотреть на твое лицо мне будет куда интереснее, чем исполнение желаний.
– А если не поймаешь, то что будет мне?
– Я дам тебе право не переставая меня дразнить и распространяться по всему миру, как я описалась от выстрела в десять лет.
– Договорились, – сказал он радостно, и мы пожали руки.
Закончив подготовку, мы пошли по следам животных, это был самый мой любимый момент в охоте. Наша с Марией миссия заключалась в том, чтобы найти следы лап.
– Смотри, что я нашла, – позвала я Марию, – как думаешь, это лапа зайца? – я указала пальцем на землю, на отпечаток.
– Что-то не похоже на лапу зайца, какая-то она огромная, – задумалась подруга.
Я и Мария продолжили идти по странному следу, пока отец рассматривал навоз кабана. На его уровень добычи я уж точно никогда не перейду, и это меня радовало.
