В итоге, когда Бен, которого после обеда освободили от дальнейшего дежурства на воротах и который посвятил остаток дня мистеру Биггину, а также явно противоправным приключениям в его обществе, уже в сумерках вернулся в сторожку, он с удивлением увидел в сарае лошадь капитана. Мальчик с виноватым видом скользнул в кухню, где ошеломленному взгляду Бена предстал его покровитель в отглаженной миссис Скеффлинг сорочке, элегантно завязанном шейном платке и высоких сапогах. На нем не было ни пальто, ни жилета, да и занимался он в высшей степени прозаическим делом – жарил над огнем яичницу, но при виде этих сверкающих сапог Бена охватили дурные предчувствия. Он замер, в ужасе глядя на капитана, и румянец отхлынул от его обычно розовых щек.
Джон повернул голову, разглядывая его глазами, в глубине которых притаилась улыбка.
– Я так думаю, ради твоего собственного блага мне следует отправить тебя спать без ужина, верно? – поинтересовался он. – Какими шалостями ты занимался весь день, юный негодник? Признавайся!
Губы Бена задрожали.
– Господин… вы не уезжаете? – вырвалось у него.
– Нет, я не уезжаю, но сегодня вечером мне необходимо отлучиться. Вот этот твой перепуганный вид – уже совершенно лишнее. Тебе нечего бояться, глупыш! Мистер Лидд придет смотреть за воротами, так что один ты не останешься.
– Вы собираетесь сбежать! – воскликнул Бен, и его маленькое личико даже заострилось от ужасных подозрений. – Не уезжайте, господин, не уезжайте! Вы
– Послушай, Бен! В любом случае я не уеду, не предупредив тебя! Когда утром ты проснешься, я уже буду здесь, это я тебе обещаю! Мистер Лидд будет здесь, пока я не вернусь. А теперь быстро мыть руки, умываться и ставить тарелки на стол!
Бен, жизненный опыт которого научил его тому, что полагаться на обещания старших нельзя, разрыдался и повторил, что он точно знает – капитан собирается бросить его на произвол судьбы.
– Бог ты мой! – воскликнул Джон и поставил сковороду на очаг. –
Бен прекратил тереть кулаками глаза. Убедившись в том, что щетки капитана по-прежнему украшают комод наряду с прибором для бритья и ножом, которым Джон среза́л ногти, мальчик заметно приободрился и к тому времени, когда вскоре после восьми часов в сторожке появился Джозеф Лидд, совершенно хладнокровно поздоровался с ним.
Лидд, также приехавший верхом, соскользнул на землю и подмигнул капитану.
– Вас ждут, сэр, – сообщил он ему. – И с учетом всех обстоятельств хозяин чувствует себя отлично.
– Ставь лошадь в сарай, – кивнул Джон. – Бу уже там. Сейчас я его оседлаю.
– Прошу прощения, господин, но это
Полчаса спустя капитан Стейпл уже шел по тропинке, что вела от конюшни Келландса к восточному крылу дома. Как только он приблизился, перед ним распахнулась дверь и в освещенном проеме показался силуэт мужчины, который отступил в сторону и поклонился ночному гостю.
– Добрый вечер, сэр, – тихо, но отчетливо произнес он. – Сюда, пожалуйста.
Войдя в дом, капитан Стейпл оказался в вымощенном каменными плитами коридоре. У одной стены стоял старый сундук, и он положил на него свою шляпу и хлыст. Поправляя шейный платок, окинул взглядом Уинкфилда и увидел пожилого седоволосого мужчину; с бесстрастного лица на Джона внимательно смотрели серые глаза. Вся внешность Уинкфилда указывала на то, что перед капитаном личный слуга джентльмена.
– Вы слуга сэра Питера? Как себя чувствует ваш хозяин?
Какая-то эмоция скользнула по лицу Уинкфилда.
– Он… чувствует себя настолько хорошо, насколько это возможно в его положении, сэр! – ответил слуга. – Я вас провожу?.. Вы не возражаете против того, чтобы подняться по этой лестнице? Вам нежелательно заходить в главный холл.
– Да, конечно, я знаю. Я готов.
По боковой лестнице они поднялись на галерею, где располагались покои сквайра, и вошли в гардеробную.
– Как прикажете о вас доложить, сэр? – спросил Уинкфилд.
– Капитан Стейпл.
Уинкфилд снова поклонился и отворил дверь в просторную спальню. Сэр Питер застыл в своем кресле. Рядом с ним с газетой в руках сидела его внучка, читавшая ему какую-то спортивную статью. Она подняла голову на звук отворившейся двери.
– Капитан Стейпл! – произнес Уинкфилд.
Уронив газету, Нелл встала. На лице девушки отчетливо читались все переполняющие ее душу чувства. Изумление, недоверие, гнев боролись, сменяя друг друга. Ее щеки вспыхнули румянцем, а глаза засверкали, придав стройному образу поистине величественный вид. Ее грудь высоко вздымалась от участившегося дыхания. Капитан Стейпл на мгновение замер на пороге и встретил взгляд Нелл, отвечая на притаившийся в глазах упрек грустной улыбкой и едва заметным покачиванием головы.
– Прошу вас, капитан Стейпл, входите!
