Банда имела то же название, что и фрегат – «Хель». Понятия не имею, почему – Август никогда не рассказывал, а спросить никто не решался. Я знаю, что отец Августа был контрабандистом и состоял в команде под названием Хель, но погиб он в тюрьме, будучи ещё молодым. Августу некуда было идти. Он сбежал из приюта и на спрятанные деньги отца купил фрегат.
Где он нашёл сообщников? Часть людей были его знакомыми, которые тоже оказались в безвыходной ситуации. Они ухватились за предложение Августа, как утопающие за соломинку. Остальные человек пятьдесят нашлись позже. Давали клятвы перед всеми участниками банды, посвящались Августом или Аполлоном в Хель и присоединялись. Только при мне нас покинули четыре человека – один погиб, второй предал банду и был убит, третий сбежал и исчез без следа, а четвёртый оказался в тюрьме. Зато присоединились к нам двенадцать человек.
Хель проще назвать преступной организацией, чем командой. Мы жили за счёт того, что будучи на хорошем счету у многих контрабандистов, помогали им в перевозке драгоценностей и антиквариата, без проблем преодолевая границы между территориями, получали доступ к данным, вскрывали замки, освобождали заключённых из плохо охраняемых тюрем… И за всё это получали деньги. Мы были свободными фрилансерами, пусть и действующими против закона.
Я не знаю, что будет с командой без Августа. Он всегда держал управление в своих руках, никому не доверял полностью. Ни один человек не знал его планов насчёт банды, это было самым худшим для всех остальных.
Мы могли двигаться на запад, а через сутки резко развернуться на восток, и никто кроме Августа не знал причины таких изменений – вероятнее всего, это была либо гвардия, либо другие корабли, о которых Август узнавал благодаря своим связям.
Несколько дней назад мы остановились на пустом берегу рядом с большим городом, но должны были сейчас же отчаливать, чтобы гвардия не нашла нас по горячим следам. Я решил выйти из игры – покинуть Хель навсегда.
В ту ночь, когда корабль ушёл от берега и скрылся из виду, я сидел на пристани, болтая ногами и глядя на ровный горизонт. Наверное, на огромном корабле и среди полусотни других участников никто не заметил моего отсутствия – как я и думал. Я был на хорошем счету у членов команды, так что никто не думал, что я могу сбежать, нарушив главную клятву и тем самым предав Хель.
Так что же всё-таки стало причиной моего побега? Неужели только то, что я боялся гнева Августа?
Признаю, это было важным. Август хоть и принял меня в команду семь лет назад, всегда относился ко мне строго, презрительно и свысока. Незнающий человек, если попадёт на наш корабль, сразу поймёт, кто здесь главный, даже если никто не издаст ни звука.
Всё, что было лично нашим, стало принадлежать всей команде и Августу. Единственное, что у нас осталось – имя, но вскоре мы потеряли даже это. Большинство имён Август счёл недостойными для участников преступной группировки, и почти каждый получил кличку, которая за годы прижилась так, будто мы с ней и родились.
Я с трудом вспоминаю своё прежнее имя, оно кажется мне совсем чужим – Алексей. Орфей же в древнегреческой мифологии был легендарным певцом и музыкантом, поэтом и философом, олицетворял могущество искусства, и это имя дал мне сам Август, случайно прочитав мои стихи и услышав, как я тихо напеваю какую-то затейливую мелодию. Тогда я лишился своего имени, которое получил при рождении. У меня не осталось ничего, кроме надежд на богатство и власть, которые нам когда-то обещал Август. Но с каждым годом эти надежды рассыпались в прах.
Если что-то случалось – например, нас начинали преследовать гвардейцы, каким-то образом узнав местоположение, или мы не могли перейти границу между государствами, то Август во всём подозревал нас, своих подчинённых. Он проверял каждого, допрашивал и заставлял рассказывать друг о друге всё. И нам приходилось подчиняться.
Моя жизнь не была сладкой, но была наполнена приключениями. Я полной грудью вдыхал аромат ветра и моря, когда начинался шторм. Я выходил на палубу и видел дельфинов, желая быть таким же счастливым. Когда наш корабль окружили киты, я единственный улыбался, хотя всех остальных поглощал страх. Я любовался маяками по ночам и переписывался с их смотрителями, используя азбуку Морзе и фонари, подплывая ближе и здороваясь со всеми, кого мы встречали в океане.
Я ненавидел Августа, ненавидел его приказы и наш образ жизни, но так любил приключения и океан, который мы пересекали вдоль и поперёк, останавливаясь у пристаней новых и новых городов, что не мог покинуть всё это уже столько лет. Только понимал, что однажды мне это надоест. А вернуться я уже не смогу.
Однажды я и правда чуть не предал всех нас, а Август уже не мог просто оставить меня где-нибудь в городе совсем одного, я знал слишком много. Так что он угрожал мне несколько недель подряд, а каждый раз, когда мы оставались одни, приставлял к виску пистолет и допрашивал.
