— Я дарю людям любовь, но самой мне любви узнать не суждено. Не случайно меня зовут Девой. Я организую пир, заставляю стол изысканными кушаньями, а сама не могу попробовать ни кусочка и лишь голодным взглядом смотрю, как моими дарами упиваются другие. Лео никогда не вырастет. Аурелия не сможет передать своего наследия.
Ее зеленые глаза заблестели, точно луг, смоченный росой. Дождь теперь падал крупными, холодными каплями. Гроза отступала.
— Вы живете среди людей: не таитесь, не скрываетесь, как преступники или прокаженные.
— Нет, Финнеган. Нет, — вновь повторила она свою присказку. — Хранители севера уходили в добровольное изгнание. Ты избрал путь отшельника не потому, что тебя вынудили наши условия, а потому, что это твой путь. Потому что это то, кто ты есть.
— Конечно, как я мог забыть. Ведь ты считаешь меня чудовищем, — голос Колдблада прозвучал рассеянно и чуть насмешливо, точно мысли вслух. Он все еще не поднимал глаз.
— Это говоришь не ты, а лед, которым ты сам сковал свое сердце… Твоя история должна была сложиться иначе… Помнишь предание, рассказывающее, откуда появились Ледяные?
— Ты так непоследовательна, Крессентия.
Хранительница востока улыбнулась. Дождь перестал накрапывать. Из-за мутной пелены облаков проступил краешек сияющего солнечного диска, бросив на землю прозрачные сети лучей. Откуда-то прилетел белый голубь и устроился на ее плече — Крессентия не стала его сгонять. Как только дождь перестал, ее волосы и одежда мгновенно просохли — с Колдблада же ручьями стекала вода, но он не дрожал от сырости.
— Какой же ты все-таки педант, дорогой Финнеган. Сейчас ты все увидишь. Тысячелетиями Хранители севера не могли обуздать холод — они могли править долгие годы, но со временем, холод всегда порабощал их, превращая в своих преданных слуг, в бессмертных Ледяных: ужасных чудовищ, забывших, что-то когда-то были людьми. И моя предшественница сделала величайший подарок Ледяным королям — она подарила им возможность продолжить свой род, чтобы, когда срок их службы окончен, они могли уйти в небытие подобно смертным, передав могущество наследнику.
— Я не знаю, дар ли это или проклятие, — сказал Колдблад. — Сотворить потомство, лишь чтобы передать непосильное бремя другому несчастливцу…
— Не все Хранители севера были несчастны, — возразила Крессентия. — Не все почитали за бремя их великую честь. Возможность создать потомство значит возможность создать семью. Ты говоришь, что все, что ты любишь, обречено на погибель. Это неправда. Теперь, когда ты взял в жену смертную, ты можешь найти утешение в любви.
Хранитель севера мрачно расхохотался, запрокинув голову. «Точно как Гордон», — похолодев, подумала Хранительница востока.
— Прости, Крессентия, но ты явно не знакома с моей женой.
— Ты сам сделал свой выбор. Тебе следовало взять в жены Кату. Если ты еще не стал Ледяным, то лишь благодаря ей.
— Кату? — изумление Колдблада было столь велико, что впервые он не сумел уследить за лицом, позволив самым разным чувствам — от неверия до злости — оставить на нем свой отпечаток. — Какое отношение она имеет ко всему этому?
— Значит, ты так и не понял, почему Колдфилд призвал ее? У нее особенное сердце, и она пришла, чтобы исполнить пророчество.
— «Последнему Ледяному Королю будет принадлежать огненное сердце», - задумчиво повторил лорд Колдблад слова из Книги Вечности.
— Да, — с готовностью кивнула Крессентия. — Пусть ты не сможешь полюбить ее как женщину, но сможешь как верного друга. В ней ты найдешь опору, тебе станет легче. «Может, она заставит тебя задуматься перед тем, как присваивать чужие сердца», — про себя добавила Хранительница.
— Так значит, я — последний Ледяной Король? — недоверчиво произнес Хранитель севера, размышляя над услышанным. — Очень интересно. Боюсь, в свете услышанного, мне пора возвращаться в замок. Был рад повидать тебя.
— Подожди, — требовательно схватила его за рукав Крессентия. — Сначала ты должен вернуть украденное.
— Я ничего не крал. Это был подарок, — улыбнувшись кончиками губ, граф растаял в воздухе.
На раскисшую после дождя землю медленно упали несколько снежинок. Издав отчаянный вопль, Крессентия затоптала их ногой.
========== Глава 10 ==========
Ката сама не знала, что в этот поздний вечер так влекло ее в оранжерею. Уложив Себастьяна в кровать и поцеловав его сонное лицо, она ощутила нарастающую, поднимающуюся, будто магму из недр земли, истому; печаль непрожитой жизни тисками сдавила ей грудь. Кате, чуждой пустым мечтаниям и напрасным надеждам, отдающей всю себя миру без остатка и не ждущей даров взамен, вдруг захотелось выйти из тени, чтобы поймать последнее мгновение уходящего дня и оставить в нем свой призрачный след.
