К тому времени, когда он закончил, экс-кардинал уснул после введенного ему седатива. Фаустафф перенес его в постель и укрыл одеялом. Через некоторое время с Орелли будет все в порядке, решил он. Вернувшись к дому, он припарковал машину и вошел внутрь. Мэгги Уайт, Гордон Огг и Нэнси сидели в гостиной, попивали кофе и ели сэндвичи.
Сцена выглядела настолько нереальной, что казалась неуместной. Фаустафф рассказал им, что сделал с Орелли, и тоже сел перекусить и выпить кофе.
Когда они поели и Фаустафф зажег сигарету для себя и для Нэнси, Мэгги Уайт, казалось, приняла решение.
— Мы можем использовать аппаратуру этого дома, чтобы связаться с хозяевами. Хотите, Фаустафф, чтобы я взяла вас к ним?
— Но не будет ли это против ваших инструкций?
— Это лучшее, что я смогла придумать. Сейчас я больше ничего не могу сделать.
Фаустафф кивнул.
— Естественно, я хотел бы связаться с вашими хозяевами. — Он начал приходить в возбуждение. — На данной стадии я не вижу иного пути разрешить всеобщую путаницу. Вы знаете, сколько симуляций все еще существуют?
— Нет. Возможно, все они уже уничтожены.
Фаустафф вздохнул.
— Похоже, как их усилия, так и мои пропали даром.
— Не уверена, — сказала она. — Давайте посмотрим. Ваших друзей мы должны оставить здесь.
— Вы согласны? — обратился он к ним. Они кивнули. — Возможно, вы сможете сходить и посмотреть, все ли в порядке с Орелли, — предложил Фаустафф и рассказал, где находится больница. — Я знаю, как мы все к нему относимся, но, полагаю, он заплатил слишком большую цену. Не думаю, что когда вы его увидите, то почувствуете к нему ненависть.
— О’кей, — сказала Нэнси, поднимаясь. — Надеюсь, что ты скоро вернешься, Фасти. Я хочу видеть тебя почаще.
— Возможно, — улыбнулся он. — Не беспокойся. До свидания, Гордон, — он пожал руку Оггу. — Увидимся!
Нэнси и Гордон вышли из дома.
Фаустафф последовал за Мэгги в другую комнату, где располагалось оборудование.
— Здесь нужно нажать лишь одну кнопку, — сообщила она. — Но она сработает только для Стеффломеиса или меня. Я могла бы сделать это раньше, если бы использовала дом для себя, но я увлеклась — решила остаться и посмотреть, что вы предпримете. — Она нагнулась и нажала кнопку. Стены дома начали менять цвет, быстро проходя весь спектр; они, казалось, обтекали Фаустаффа, окутывая его мягким свечением, затем исчезли. Они стояли на обширном плато, увенчанном огромным темным сводом. Свет лился со всех сторон, цвета соединялись в один белый, но это был не настоящий белый цвет, а зримая комбинация всех цветов.
И на них сверху вниз смотрели гиганты. Это были люди со спокойными, аскетическими чертами, совершенно голые и безволосые. Они сидели в простых креслах, словно бы сделанных не из какой-либо реальной субстанции, а из некоего призрачного материала, но при этом вполне реально держащих людей.
Ростом они были около тридцати футов, прикинул Фаустафф.
— Мои хозяева, — сказала Мэгги Уайт.
— Рад, наконец, встретиться с вами, — произнес Фаустафф. — Похоже, перед вами в некотором роде дилемма.
— Зачем вы пришли сюда? — проговорил один из гигантов. Голос его явно не сочетался с его размерами. Он был тих, хорошо модулирован и лишен эмоций.
— Чтобы, помимо всего прочего, выразить недовольство, — сказал Фаустафф. Он чувствовал, что должен был бы ощутить перед гигантами благоговейный страх, но, возможно, все испытания, сделавшие возможной эту встречу, уничтожили всяческое удивление, на которое в иных обстоятельствах он мог быть способен. И еще он чувствовал, что гиганты слишком плохо работают, чтобы относиться к ним с подлинным почтением.
Мэгги Уайт объяснила все, что произошло. Когда она закончила, гиганты встали и прошли сквозь световые стены. Фаустафф уселся на пол. Он был твердый и холодный, так что части тела, соприкоснувшиеся с ним, словно бы подверглись слабой местной анестезии. Постоянное изменение цвета тоже не позволяло чувствовать себя уютнее.
— Куда они пошли? — спросил он Мэгги.
— Обсудить то, что я им рассказала. Это не займет много времени.
— Вы готовы сказать мне, кто они такие в действительности?
— Предоставьте рассказать им самим. Я уверена, что они это сделают.
Вскоре хозяева вернулись. Когда они уселись, один из них заговорил. — Это — модель для всего, — сказал он, — но все и создает модель. Ошибка людей в том, что они строят модели из частей целого и называют это целым. Время и Пространство имеют модель, но ты видел на своих симуляциях лишь некоторые элементы. Наша наука выявляет все измерения и дает нам возможность творить симуляции.
— Я это понял, — заметил Фаустафф. — Но — в первую очередь — зачем вы создаете симуляции?
