Власть - это дар, привилегия или, быть может, проклятье? Что творит ее необузданная жажда с судьбами простых людей? Что может противопоставить смертный род людской могуществу и коварству древнего повелителя пламени, первозданного духа, который вновь обрел силу и плоть? Спроста ли на долю главного героя, простого юноши со сложной судьбой, выпало бороться с чистым злом? Так ли он прост, как кажется? Кто одержит верх в непростой схватке и кто главный враг для мира и гармонии: человек, маг, всесильный дух или, быть может, сама власть в ее чистом виде? Ответы на эти и многие другие вопросы Вы найдете на страницах фантастического романа-эпопеи "Узники власти".
Аннотация:
Паря над бездной пустоты,
Без тени всякого сомненья,
Вышли на свет из темноты
Четыре духа сотворенья.
Вершили вместе, как один,
В средине черной, бесконечной,
Явился призрак белых льдин
На сотворенной тверди вечной,
Прекрасное светило дня
Сияло пламени лучами,
Покуда белая струна
Не порвалась перед очами.
Страшнее ночи был тот спор,
Гремя, серчали голоса,
И разгорался властный вздор,
В пылу сжигая небеса.
Подобно ливню гнев их лился,
Топил, крушил, грозил снести,
Покуда мудрый не решился
Предвечный суд свой навести.
Простер он призрачную длань,
И пламень бранный в миг угас.
Сказал: мне внемли и восстань!
Верши судьбу, вот мой приказ.
Восстал кристальной чистоты
Силон граненный самоцветный,
Порвав все узы слепоты,
Расстроил спор дурной и тщетный.
Сомкнулись в узкий твердый круг
Четыре духа гордых, бранных,
Вложили в камень, как в сундук,
Суть своих истин миру данных.
Кристалл творенный дал ответ,
Кто прав в непримиримом споре,
И вновь воспрянул белый свет,
И мог не видеть больше горя.
Минуло время сотворений,
Дух обрела земная твердь,
Вершились судьбы без сомнений,
Царили в мире жизнь и смерть.
Менялась серая земля
Творили духи новый мир,
Росли, цвели леса, поля,
Готовился великий пир.
Но был печален тот Вселмаг,
Царил под зеленью густой,
Тревожный вечный полумрак.
Молчал великий лес пустой.
Парил дух моря над землею,
Не мог он обрести покой,
Все спорил он с самой судьбою,
И чужд ему был мир такой.
И вновь простер свою он длань:
Застыло море под Луной
И обратили волны брань
На брег скалистый, брег земной.
Из бурной пены вод морских
Явились дивные творенья,
Прекрасней чар всех колдовских,
Дети добра и умиленья.
Мудры, сердечны Гламарины,
Им жизнь дарована от моря
Им чужды помыслы зверины,
Им не увидеть злобы горя.
Творцу признательны поныне,
Сыны и дочери волны,
Не могут впасть они в унынье,
Сердца их радости полны.
Дано лишь каждому в свой срок,
Покинуть мир по доброй воле,
Уйти в пучину на восток,
Навек вернуться в свое море.
Узрел земли дух сотворенья
Царя морей и океанов,
Познал земли он откровенья,
Затмила солнце пыль туманов.
Когда ж лучи светила дня
Повергли мглы густой покров,
Явились в мире, без огня
Дети земли, рабы веков.
Себялюбивы, горды и вольны
Их помыслы для всех сокрыты,
Друг с другом жгут костры войны,
Заветы ими позабыты.
Но был завистлив дух огня,
Иных свершенья презирая,
Седлая пламени коня,
Он устремился к вратам края.
Застигла ночь его в пустыне
Дух звал из недр огонь и лаву.
Покуда пламень не застынет,
Желал творить свою он славу.
И опалила кровь Вселмага
Тот прах, что породил людей,
И первый маг свои два шага
Свершил в рассвете белых дней.
Прекрасны были все творенья,
Но воли твердой лишены,
А мысли полные сомненья,
Таили звуки тишины.
Тогда хранитель дуновений,
Бурана, вихря, ветерка,
Решил за несколько мгновений,
Согнать все тучи, облака.
Он преподнес великий дар,
Твореньям, что имели дух.
Как звонкий выстрел, как удар
Его прекрасный лик потух.
И в тот же миг под небесами
Добра и зла познали суть
Дети волны под парусами,
Земли, огня, что стелет путь.
Зажили вместе три творенья,
Подобных им не видел мир.
Но дух огня свои сомненья
Оборотил в кровавый пир.
Не примирился с тем властитель,
Что все разумные вовек,
Решили, что один родитель
Должен быть чтим превыше всех.
Тогда избранник, царь морей,
Решил гнев злобный укротить
Желая сделать мир добрей,
Погибель жизни отвратить,
Призвал он алый дух огня,
Простить разумные творенья,
А после, на рассвете дня,
Ушел из мира без сомненья.