От неведомой силы, воплотившейся стараниями Адорта в могучую и беспощадную стихию, не было спасения. Зеленая паутина, распространявшая во все стороны свои смертоносные призрачные сети, не щадила никого. После каждого смертельного исчезновения жезл Адорта на мгновение вспыхивал. Черный колдун зловеще улыбался, но левая рука его едва заметно дрожала, будто пытаясь в незримой борьбе со своим хозяином остановить происходивший ужас. Не многие спаслись в тот день, смертей было столько, что черный жезл чародея не вспыхивал, а просто горел, мерцая в ядовитых зеленых отблесках.
Столпившиеся в дальнем углу площади молодые люди, представлявшие монтлодскую Академию при совете мудрецов, следуя примеру остальных, пустились со всех ног к городским воротам.
Элиффин, числившийся студентом четвертого курса, вместе со всеми сломя голову бросился бежать из охваченного смутой Монтлода. Зеленая мгла струилась по земле, настигая пытавшихся спастись беглецов одного за другим. У высокой мраморной арки прямо посреди широкой мостовой колдовство настигло и его. Ядовитая сеть, исходившая из расплетавшейся зеленой паутины, подобно коварной призрачной длани, ухватила юношу сперва за ногу, а затем начала плестись вокруг его тела, стремясь достигнуть груди и удушить. Элиффин упал. Этим погожим осенним утром полный сил и энергии молодой человек не мог и представить себе, что за опасность может его поджидать. Судьба же распорядилась по-своему. Беспомощно лежал он посреди опустевшей улицы на холодной и пыльной мостовой, корчась в начинавшихся судорогах. Затихли возгласы и крики, реже вспыхивали ослепительные искры, уже не дрожали стекла покинутых домов от тяжелых раскатов громового голоса чародея. Лишь зеленая мгла все также неумолимо и беспристрастно застилала округу.
В его помутневшем рассудке быстрой чередой проносились воспоминания. В зеленом полумраке, застелившем все вокруг оживали картины позабытого прошлого. Всего за несколько мгновений припомнились ему лица отца и матери, родительский домик у городской стены, испещренные оврагами берега Серебряного озера, где так любил он проводить беззаботные дни своего детства. Одно воспоминание быстро сменялось другим. Будто бы вновь пережил он смерть родителей, заново поступил в Академию. Припомнились ему и проведенные там дни, похожие друг на друга, как две капли воды. Явилось Элиффину и прекрасное лицо воспитанницы пансионата, вместе с подругами спасшей его этим летом из пруда, на дно которого он чуть было не угодил по собственной глупости. Возник перед ним и образ злейшего врага из Академии, доставившего ему немало хлопот. Воспоминания бежали все быстрее. Внезапно на смену всей их мимолетной череде явилось одно видение.
Был летний день. Вновь бродил он вдоль обрыва, временами недвижно замирая, дабы полюбоваться покойной зеркальной гладью озера. Отец не позволял ему спускаться вниз и тем более купаться. Элиффина тянуло к воде, но, не смея нарушить запрет, он лишь неторопливо прогуливался по гребню оврага, внимательно разглядывая видневшиеся далеко внизу рыбацкие лодки и повозки, спешившие в город по южному тракту, что огибал озеро. Внезапно вечернюю тишину нарушил тяжелый стук колес, оборвавшийся страшным гулом. С тракта сошла и покатилась вниз карета. Острые уступы терзали металл и дерево. Спустя мгновение искореженные останки некогда роскошного экипажа всколыхнули озерную гладь и канули на дно. Элиффин поспешил к тракту, отстоявшему от обрыва всего на несколько шагов. Кругом не было ни души. Внезапно вновь воцарившуюся тишину нарушил протяжный крик о помощи. Элиффин кинулся к обрыву. На самом его краю, вцепившись обеими руками в пучки редкой травы, из последних сил держался молодой вельможа.
-Во имя всех четырех, помоги мне! - пролепетал он, завидев юнца. Элиффин осторожно наклонился и протянул ему свою детскую руку...
Оказавшись на твердой земле, аристократ важно отряхнулся и сухо поблагодарил мальчика. Одарив его несколькими медными монетами, он не спеша продолжил свой путь в город...
Внезапно зеленая мгла рассеялась. Призрачная длань, пленившая Элиффина, обожглась и отпрянула. Едва опомнившись, юноша бросился бежать.