Веду ее по коридору в винный погреб – длинное, глубокое помещение прямо в горе. Здесь нет окон и температура явно на несколько градусов ниже, чем в крепости. Это хорошо для вина, но не для людей, чувствительных к холоду.
– Довольна? Пойдем, пока не простудилась.
– Волнуешься за меня, Брэм? – Бледный проблеск оранжевого цвета выдает ее удивление. – Ценю твое беспокойство, но легкий холод мне не повредит. – Она проходит дальше в комнату и запрокидывает голову, а потом закрывает глаза. – Понимаю, почему сюда приходят. Пускай здесь жутко до одури, но в то же время спокойно. Ветра почти не слышно. Здесь чувствуешь себя последним человеком в этом мире.
Невольно подхожу ближе, повинуясь зову странного покоя, который исходит от нее.
– Неужели тебя не пугает эта мысль?
– Нет, – просто говорит Грейс. – Я пять лет совсем одна. За это время уже привыкла. Но если останусь последним человеком… – она берет меня за руку, – или, скажем, мы с тобой останемся последними? Значит, никого не нужно спасать. Никем не нужно править. Мы вообще никому не нужны. И да, отчасти мне это кажется очень заманчивым.
И вновь она говорит такие понятные для меня вещи. Сколько раз ее слова и поступки тотчас находили во мне отклик? Мы едва знакомы, но я чувствую, будто давно знаю ее. Сжимаю ее руку, закрываю глаза и тоже запрокидываю голову.
– Очень заманчиво, правда?
Во всем мире остались только мы вдвоем.
На самом деле это не так, но я стою здесь, в темноте и тишине, и разделяю с ней эту фантазию. Хотя бы ненадолго.
Не знаю, что я творю. Будь у меня хоть капля мозгов, я бы дождалась, пока Брэм ослабит бдительность, и только потом попыталась сбежать снова. Я бы обвела его вокруг пальца. Убедилась бы, что мне хватит припасов хотя бы на неделю. Сделала бы еще многое.
Но не делаю ничего.
Звучит банально, но, кажется, вчерашний день все изменил. Нет, не изменил. Ерунда. Вот только… теперь я понимаю Брэма чуть лучше. Вижу отчетливее.
Хочу сильнее.
Дождавшись наступления ночи, я выбираюсь из замка через другую дверь. Уверена, что чувствую на себе его взгляд. Направляюсь не к реке – в той стороне нет ни намека на путь отхода – а к полям на востоке. Плохое тактическое решение при том, что мой преследователь может подняться в воздух.
Оглядываюсь через плечо, смотрю на небо, но вокруг слишком темно, а оно все затянуто облаками. Возможно, Брэм прямо у меня над головой, а я этого даже не узнаю, пока он не спикирует ко мне и не заберет. Меня охватывает предвкушение. Это непростительно, но все же правда. Ускоряю шаг, пока не перехожу на бег по неровной земле. Справа граница леса, но я пока не готова туда отправляться. В темноте в лесу почти невозможно ориентироваться, и меня нисколько не прельщает перспектива снова угодить в паутину.
Это так глупо, что не выразить словами. Что я делаю?
Ответом служит тихий свист крыльев. Сперва едва его замечаю. Потом инстинкты берут верх над разумом, и я бросаюсь к деревьям. Но уже слишком поздно.
Едва делаю следующий шаг, сильные руки подхватывают меня под мышки и поднимают в воздух. Земля исчезает из-под ног, когда Брэм взметает ввысь. А потом этот сукин сын подбрасывает меня, и на один ужасный миг я зависаю в воздухе, пока он снова не ловит меня на руки. Сперва мне кажется, что он, возможно, сделал это, чтобы понадежнее держать меня, но повернув к замку, он повторяет трюк: бросает меня, позволяя падать на протяжении нескольких секунд, потом ловит и поднимается выше. А потом повторяет все снова. Все это время я не кричу. Не могу понять, напугана я, зла или, помогите мне боги, возбуждена.
Когда мы влетаем в замок через большое окно, у меня все еще нет ответа на этот вопрос. Я вся дрожу и никак не могу успокоиться. Ноги меня точно не удержат. Это и ни к чему. Брэм бросает меня на кровать и кладет свою большую ладонь мне на грудь, когда я пытаюсь встать.
– Я предупреждал тебя о последствиях.
Да, предупреждал. Осознание, что я сама сделала такой выбор, почему-то особенно унизительно. Я не должна была с нетерпением ждать момента, когда он поймает меня и притащит обратно. И все же вот она я, сжимаю бедра и с волнением жду его следующего шага.
Стоп, что это я? Видела, как он реагировал в ванной, и помню, что чувствовала, когда взяла контроль в свои руки. Кто сказал, что сейчас нужно действовать по-другому?
Брэм одет так же, как и всегда; похожая на камень кожа почти вся на виду, не считая того места, что под набедренной повязкой. После представившегося вчера ночью шанса поближе познакомиться с его членом я лишилась сна из-за возможностей, которые несут эти гребни. И он сейчас так сильно возбужден, что их отчетливо видно даже через ткань повязки. Но всему свое время. Я сажусь.
– Где противозачаточный кулон?
