Она стояла по колено в чёрной воде. На берегу стоял юноша с удивительно красивым узором на теле. Хатхор смотрела на него, только на него, и старалась охватить каждый изгиб, каждый переход золотых линий. Широко расходясь выше живота, они напоминали дерево. Особенно сейчас, когда руки юноши были высоко подняты. Словно налетел ветер и раскачал тонкие ветви. Она занесла ногу, чтобы шагнуть вперёд, но вместо этого её отнесло назад, вглубь чёрного озера. Странная вода всколыхнулась и обдала холодной волной её бёдра.
– Хатхор! Сестра! – закричал юноша, лица которого она не могла разглядеть.
– Мен-Ну, я здесь! – отозвалась она. Почему-то её крик прозвучал глухим шёпотом. Она протянула руки к своему брату и тут же начала медленно погружаться. Мен-Ну запаниковал, он попытался броситься в озеро, но на его пути будто встала невидимая стена.
– Не уходи, Хатхор! – Его голос превратился в бессильную мольбу, когда вода накрыла её с головой. – Останься…
Хатхор не могла оторвать взгляда от точки, где только что стоял её брат.
– Ты, царица, гуляющая среди таинственных вод, – услышала она молитву отца. – Всели свою любовь в дочь, что узрела кратчайший день.
Из горла Хатхор вырвался пронзительный вскрик, когда она попыталась вырваться из круга жрецов. Тот, кто стоял перед ней, слабо покачал головой, и каким-то образом этого движения оказалось достаточно, чтобы приковать Хатхор к земле. Несмотря на все усилия, тело перестало слушаться её, она могла только наблюдать. Жрецы, склонив головы, прошли мимо неё к месту, где сидели родители Хатхор.
– Мен-Ну! – срывая голос, взмолилась она. – Дайте мне проститься с ним!
– В день низкого солнца явилась она. – Казалось, матери не было до неё никакого дела. – Достойная делом воспевать вашу славу.
Один из жрецов макнул палец в глиняную чашу с белой краской и нарисовал круг на лбу матери.
– О боги светил, о боги камней, – прикрыв веки, произнёс отец. – Те, кто творят жизнь, молимся вам!
Другой жрец принял чашу и повторил рисунок на лице отца. Узоры на теле Хатхор начали мигать и жечься.
– Я просто… я всего лишь хочу проститься с братом.
Жрец посмотрел на неё, его тусклые глаза казались холоднее ночи.
– Твоя боль понятна, дитя, но так распорядилась судьба.
Ступенька за ступенькой Хатхор продолжала подниматься по лестнице.
Последние клубы магического тумана страха остались позади. Однако вскоре выяснилось, что не все слуги покинули дворец. По обеим сторонам верхнего коридора она видела тревожные ауры тех, кто остался за плотно затворёнными дверями. Некий, не иначе безумный, архитектор столетия назад спланировал покои для слуг подобно камерам в темницах. Открыть двери изнутри было невозможно, невозможно было сбежать. Хатхор не могла назвать это иначе как неоправданной жестокостью. Несчастных скорее убьёт их собственное отчаяние, нежели враг, осадивший дворец. Их бросили в заточении только потому, что они не решились встать на пути у изыскателя. В уши проникали уже ставшие привычными крики о помощи. Хатхор подумала, что сочувствует им, однако ощущала лишь ровное биение сердца. Холодный разум заморозил агрессивное чувство вины за то, чего она не совершала.
Хатхор услышала, как от удара чего-то тяжёлого затрещало дерево. Следом раздался вопль боли. Одна из аур в поле зрения растворилась во тьме. Теперь к Хатхор шатающейся походкой приближалось белое пятно, которое она приняла за телохранителя царя. Напряжённые пальцы сжимали рукоять хопеша. Хатхор предупредительно положила ладонь на навершие своего жезла. Однако телохранитель безучастно прошёл мимо.
Хатхор достигла конца коридора. На пороге покоев царя лежало тело, рядом валялись расколотый щит и оружие. Она переступила труп и вошла в комнату.
Она оглянулась по сторонам.
Три картины, обрамлённые лазуритом, кто-то повесил над царским деревянным ложем. Взрослые мужчина с женщиной и девочка безмятежно смотрели куда-то вдаль. Судя по дороговизне оправы, эти трое были кем-то близким для царя, возможно, члены семьи. Напротив стоял массивный каменный стол, а на нём – большая песочница. В песок, мерно качающийся под действием какого-то механизма, были воткнуты маленькие дротики с цветными флажками. Красными, лиловыми, зелёными…
В висках неприятно застучало, голову стиснуло невидимыми ладонями, когда Хатхор настигло странное предчувствие.
Она подошла к песочнице и коснулась пальцами лилового флажка. Тот пошатнулся и упал. В следующий миг песчаная волна накрыла его целиком. С тихим шелестом она прокатилась через всё поле и врезалась в бортик песочницы. Кончик ногтя нарисовал небольшой треугольник в месте, где только что стоял флажок.
Левое плечо полоснула боль. Хатхор бросилась в сторону. Послышался звон упавшего на пол метательного ножа. Фигура в пышной юбке вышла из магической тени, занеся ещё один нож над плечом. Хатхор дёрнулась навстречу.
