Я ненавижу Новый год. Все веселятся, наряжают елки, дарят друг другу подарки, смеются… А я не могу. Ведь когда-то тридцать первого декабря меня оставил мужчина, которого я любила всей душой. И с тех пор мое сердце похоже на разбитую елочную игрушку. Но что делать, если судьбе явно что-то от меня надо именно в декабре? Она подкидывает случайные встречи, она приглашает в путешествие, она дарит шанс на чудо. Найду ли я в себе силы остаться холодной и рассудочной? Той, что больше никогда не поверит в сказку? Или всё изменится, когда сказка поверит в меня?..
— Девушка, вы проезд оплачивали?
Я вынырнула из дурного сна-калейдоскопа, где вместо сюжета — круговерть из странных картинок и чужих портретов. С трудом разлепила глаза.
— Девушка, билет предъявите, говорю.
— Да, конечно.
Перевела взгляд на руки. Билетика не было. Но… Я ведь его покупала, точно!
Добежала по скользкому переходу до остановки, успела влететь в закрывающиеся двери и сразу же протянула деньги кондуктору. Взяла билетик и никак не могла решить, куда его деть. В карманах у меня вечно всё теряется. Тем более, в проходе была давка. Я цеплялась за поручень над головой, перекладывала билет из руки в руку, кто-то толкнул меня в спину изо всех сил и даже не извинился… А потом освободилось это место у окна.
Почему никто сразу не бросился его занимать, я поняла только тогда, когда села сама. Мало того, что от окна тянуло холодом, который чувствовался сквозь куртку и два два свитера. Так еще и вместо милых зимних узоров на стекле красовался слой настоящего льда в полсантиметра толщиной. Я даже стянула перчатку и потыкала его пальцем. Во льду появилась крошечная выемка, а палец тут же ужасно замерз.
Но выбираться обратно в набитый людьми проход показалось глупо. Поэтому я попробовала устроиться то так, то эдак, чтобы не прикасаться ко льду, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Буквально на секундочку.
— Вы оглохли? Покажите билет, или штраф будем оформлять.
Черт. Почему я не заплатила карточкой?..
Да потому что каждый раз, когда надо было ехать куда-то на трамвае, я вспоминала, как каталась на нем в детстве. Когда в кармане не было ни взрослых карт, ни взрослой ответственности, ни проблем. Были только рельсы впереди, и полупустой вагон, и дребезжание под полом, и можно прислониться носом к стеклу и представлять себя великой путешественницей. Именно поэтому каждый раз, заходя в трамвай, я ищу взглядом кондуктора, чтобы получить настоящий бумажный билетик. Если повезет, то счастливый. Но со счастьем, особенно в последние пару лет, отчаянно не везло. А когда наступала зима, мне и вовсе хотелось накрыться с головой толстым одеялом и окуклиться, как бабочка, до весны. Просто слишком больно было тогда…
— Он упал, наверное, — пробормотала я и нагнулась, осматривая пол под ногами. Просто чтобы оттянуть момент расплаты, без особой надежды. И тут внезапно увидела маленький бумажный прямоугольничек, прилепившийся к носку ботинка. Не веря глазам, потянулась к нему, осторожно ухватилась за край билетика. Он был мокрый и не совсем чистый из-за налипшего на обувь грязного снега… Ну и что!
Я выпрямилась и победным жестом протянула руку контролеру. Тот подозрительно прищурился, брезгливо поднес билет к глазам — но, видимо, серия и номер были правильными.
— Спасибо, — буркнул он и пошел по проходу дальше, протискиваясь мимо пассажиров и то и дело восклицая. — Платили за проезд? А вы? Покажите карту! Ваш билет?
Пока я дремала, день за окном превратился в синие сумерки, а снег пошел еще сильнее, чем днем. Машины еле-еле двигались в пробке, трамвай совсем медленно полз по рельсам, то и дело злобно дребезжа на тех водителей, которые загораживали ему проезд. Дома вдоль дороги были серые и совсем одинаковые, без опознавательных знаков. Мне даже на секунду показалось, что сон все еще продолжается, и я еду по придуманному городу, не знаю, где мне выходить, и не понимаю, куда меня в итоге привезут. Потом наваждение отпустило. Я достала смартфон из кармана, посмотрела по карте… Спасибо контролеру, что разбудил, мне надо было выходить на следующей. Я как раз успела встать и добраться до дверей, когда трамвай подкатил к остановке.
Я спрыгнула на тротуар, поскользнулась, чуть не потеряла равновесие, но все же удержалась на ногах. Взмахнула рукой и поняла, что надо срочно надеть перчатку, потому что мороз тут же защипал костяшки пальцев.
Но для того, чтобы надеть перчатку, надо сначала выпустить из пальцев билет… Я осторожно поднесла его к глазам. Фонарь светил достаточно ярко, чтобы я сумела разглядеть две вещи. Во-первых, билет был точно не тот, который я покупала у кондуктора — я ведь в обязательном порядке рассматриваю их номера, и в первую же минуту после покупки успела посетовать, что снова не повезло. Во-вторых, этот был как раз счастливый, да еще и “зеркальный”: 747747. Очень, очень грязный, мокрый, надорванный с краю, донельзя счастливый билет.
Я сморщила нос.
Потом достала кошелек и стала осторожно запихивать свою добычу в боковой кармашек. В голове тут же зазвучал голос матери: “Ты б его еще съела!”
И съела бы. Если бы он не такой грязный был…
От этих мыслей меня отвлек телефон.
— Ау, ты где? Заблудилась?
— Иду, Вась, — виновато забормотала я, оглядываясь по сторонам. Как я “люблю” незнакомые спальные районы, особенно вечером, особенно зимой, особенно в метель, кто бы знал! — Уже иду!
