Она могла бы сказать больше, но тут И-5 возвестил о своём присутствии своим специфическим откашливанием. Последний раз глянув на Джакса, Дижа извинилась и выскользнула из комнаты мимо дроида, который наблюдал за ней с выражением, которое можно было назвать испытующим.
«Я не привыкла чувствовать себя так». Это означает, решил Джакс, что зелтронка просто не привыкла к отказам. Она привыкла добиваться своего. Он понял, что разочарован в двух вещах — разочарован в Диже, что она направляла на него свою хитрость, и в себе, что не понимал этого.
Джакс отложил свои мысли и посмотрел на И-5. Он глубоко вздохнул.
— Прости, И-5. Я просто не могу…
— Тебе ни к чему извиняться, Джакс. Ты не обязан мне…
— Я обязан тебе жизнью, и не раз.
— Но ты не обязан ради меня жертвовать своими принципами. Ты — рыцарь-джедай. Если ты чувствуешь, что твоё одобрение плана Сала слишком близко подведёт тебя к темной стороне, то я никогда не стал бы просить тебя сделать это. Я просто собирался заметить, что, какое бы решение ты ни принял, я полагаю, что твой отец гордился бы тобой.
Джакс тяжело сел на кровать, внезапно чувствуя себя физически утомленным. И неудивительно — за последние несколько дней он почти не спал, едва не забывал есть, играл в прятки с инквизиторами, проводил учебные сессии с Каджем и ходил на прогулку с Ларант. Плюс вся эта эмоциональная суматоха…
Он вздохнул.
— Мой отец. Всего один раз, И-5, мне хотелось бы попросить совета у моего отца.
Реакция И-5 на эти слова была внезапной и неожиданной. Он дернулся вертикально вверх, ярко сверкнув фоторецепторами, и проговорил механически монотонным голосом: «Режим сообщения Девяносто девять. Получатель: Джакс Паван. Отправитель: Лорн Паван».
На его грудной пластине активировался крошечный проекционный порт, выпустив луч разноцветного света, преобразившийся в полноразмерную голограмму.
Джакс вгляделся в лицо отца.
Это было лицо, которое он знал и всё же не знал. Он видел в зеркале что-то подобное, но скулы были чуть шире, подбородок, может, немного более сильный. Волосы Лорна Павана были густыми и темными, как и у сына — или, скорее, у Джакса, как у отца. Глаза у него были ясными, темно-карими.
— Джакс, — сказал этот призрак из прошлого. Затем пауза. — Сынок. — В темных глазах заискрились подступающие слезы. — Ничего себе. Хотелось бы мне надеяться, что мы с тобой сидим и смотрим вместе это сообщение и от души смеёмся, но держу пари, что этого не будет. По любой причине.
Он заколебался, обтер ладони о штаны, поднял голову.
— Проклятье, И-5. Это тяжелее, чем я думал.
Последовала секундная пауза, когда Лорн собирался с мыслями, прежде, чем снова поднять голову. Он смотрел в фоторецепторы И-5 — конечно, понял Джакс — но казалось, что он глядит прямо на Джакса.
— Ладно, слушай. Дело в том, что я собираюсь пойти за этим парнем — этим ситхом — и я хочу… оставить тебе сообщение. Как бы это… К тому времени, когда ты получишь его, я, вероятно, буду по самые подмышки в проблемах — хотя что тут нового? — и я не знаю, смогу ли я добраться до Храма, чтобы увидеть тебя.
Его пристальный взгляд внезапно стал умоляющим, почти отчаянным.
— Послушай, Джакс, хотелось бы мне заверить тебя, что я выберусь из всего этого живым. Правда, мне повезет, если я выберусь целым, учитывая склонность этого ситха рубить головы.
Он глубоко вздохнул, взволнованный, и снова вытер ладони.
— Итак, ты спрашиваешь, почему твой старик должен уйти и сыграть героя. Почему он должен попытаться убить врага, который до настоящего времени был практически неубиваемым. Ну, что-то в этом роде. Я не хочу быть героем. Фактически, я не думаю, что меня вообще можно так назвать, независимо от того, что я сделал. Но кое-кто, кого я знал, действительно им был, и я в некотором роде ощущаю, что обязан продолжать, раз она закончила. Её звали Дарша Ассант, и она была джедаем. А ещё она была самой храброй душой, которую я когда-либо знал.
Джакс в восхищении и благоговении соскользнул с кровати, пока не оказался на коленях перед голограммой, глядя на отца с точки зрения маленького ребенка, с которым Лорн Паван полагал, что говорит.
Голограмма облизала губы, слезы в его глазах готовы были упасть. Когда он заговорил снова, его голос был хриплым от эмоций.
— Я знаю, учитывая то, что ты, вероятно, слышал обо мне, трудно поверить, что я могу чувствовать такое к джедаю. Нет, будь они прокляты — я делаю это ради друга, ради Дарши. И потому, что я хочу, чтобы ты гордился мной.
Сообщение закончилось, голограмма вновь втянулась в голоэмиттер И-5, а Джакс все еще стоял на коленях на полу, чувствуя себя… лишенным.
Его отец пошел за ситхом. Сражался с ним и погиб. Он сделал это ради любви. Ради друга, которого только что потерял; ради сына, которого потерял несколько лет назад. Он сделал это, потому что не было больше никого, кто мог бы или стал бы.
— Джакс?
Он почувствовал прикосновение к плечу и вновь восхитился тем, насколько нежным мог быть его металлический компаньон — его металлический друг. Он посмотрел в лицо дроида и проговорил:
— Мой отец был героем.
— Да. Был.
