– С Юга, края залива у рожденья моря. Слышал только голос, что вёл меня в пути. Видел только следы, и ступал по ним, как указывает наша вера, – Мавур держал сомкнутые руки на животе, и тщательно подбирал слова.
– Много ли ты брат, заблудших душ, просветил в наше учение?
– Достаточно, но и не так много, как хотелось бы, – произнёс он фразу опустив голову вниз, будто устыдившись своему деянию.
– Всему своё время брат. Уверует один, и вскоре объяснит ближнему своему, тогда станет в два раза больше. Если хоть одному донёс слово истинное, значит ты шёл по правильному пути.
– Благодарю брат.
– Проходи, отдохни с дороги.
Искусно украшенные колонны, фонтаны, цветы, всё как с наружи, но внутри. Мавур осмотревшись, даже подумал о чём-то подобном в своём доме. Отдёрнув себя от этой мысли, углубился в залу, с десятками вопросов в голове, по поводу этого места. Он неспешно прогуливался по саду, в надежде узнать хоть какие-то детали, как вдруг приметил одного из служителей, отрешённо наблюдавшим за цветком. Мавур подсел рядом с ним.
– Приветствую брат!
– Приветствую, – ответил Мавуру, человек с грустным взглядом.
– Мой путь был так долог, встречал и провожал солнце сотни раз, испытывала меня судьба порой не нещадно. И вот вернулся в дом свой, словно в новый, – Мавур набрал побольше воздуха в лёгкие и сочинял на ходу, – всё непривычно, но родное, всё экзотично, ярко и красиво, что потерялся, шаг ступить боюсь. Поведай брат, что нынче ново, как жизнь течёт у нас в семье?
– Ты видимо старший брат, по цвету одеяния узнал, а я новый, ещё недавно гостем был. Не довелось мне встретить тут, столько рассветов и закатов, чтобы дельным словом помочь тебе.
Мавур обрадовался, что попал на новичка, тот бездумно может рассказать многое и вряд ли заподозрит в чём-то.
– Завидев тебя, с глубокой думой, взглядом вцепившимся в цветы, подсел помочь, чтоб не плутал ты на своём жизненном пути. Скажи мне о чём дума, что привело тебя сюда, каково твоё новое духовное рождение?
– Настоящее чудо, за ним последовал сюда, его я собственными глазами наблюдал, вдыхал и чувствовал.
– Как узнал о нём? Расскажи мне всё сначала.
– Ещё недавно, торговых дел был мастером; бесконечный путь, из города в город, из порта в порт, и не было этому конца, так жизнь и текла. Сказать по правде мне всего хватало: еды, питья, красавиц женщин; но в душе всегда терзала странная пустота, неутолимый голод.
И вот однажды, в порту ко мне подошёл служитель культа, всегда таких взашей гнал, он начал говорить, я не слушал, и по привычке оттолкнул прочь от себя. Уже достаточно проделал путь от порта, как в спину крикнул он мне, что знает всё, что нужно мне… и поможет утолить проклятый голод. Я в тот момент оцепенел, не в силах сделать шаг, казалось он знал меня всю жизнь, все мои думы и проблемы, зацепил словами, пронзил до глубины души. Потом, в тумане от счастья, внимал каждому слову с его уст. Он обещал, покажет чудо, но путь не близкий, нарёк в дорогу взять с собой, всё коим ценным дорожу, что считаю таковым, потому как узрев спасительный свет, другой жизни больше не возжелаю я. Купил верблюдов в путь обоим, собрал накопленное злато, украшения, жемчуга. С неделю мы скитались по пустыне, в конце пути, сказал он: «Мы почти пришли, смотри внимательно!» А впереди: песок, уступ скалы и всё. Но не успев сказать хоть слово, передо мной явилось чудо, словно из ниоткуда, башня невиданной красоты и высоты, что и достичь не смог бы и могучий сокол. Блага всех видов, бог ты мой. Он тихо произнёс: «Это ещё не чудо, за мной брат мой». Потом мне рассказали, о том, что раз в неделю, спускается пророк, с самых верхних этажей, и являет чудо всем. Хворь какая напала – излечит, тоска одолеет вдруг – пройдёт, смысл укажет – если в жизни ты вдруг его потерял; объяснит всё, как сынам родным, свет на всех прольёт. Когда наступил день пророка, даже представить себе не мог что произойдёт, ведь до последнего меня терзали, сомненья и неверье. Все собрались в зале тут, спустился он, в красивом одеянии, молод и красив. Руки вверх вознёс и произнёс: «Приветствую вас братья мои». С рук его полился свет, тепло окутало меня и всех. Стало так хорошо, он что-то говорил, а я просто плакал, как ребёнок. Стало так легко, помню нога, годами ныла, и вдруг, как молодая снова стала. Пока я восхищался чудом, пророк пролил на нас свеченье голубое, и вот отстал проклятый голод, словно коршуна с души согнали, стало так светло и радостно вокруг.
И вот, сижу снова в этой зале, скоро явиться он к нам, свет прольёт, а мне как-то тоскливо, лишь на него одна надежда. Понимаешь старший брат, терзает меня низменное чувство, и манит к прежней жизни вновь, вкус вина и женщин смех. Скажи мне старший брат я слаб?! Простит ли он меня?
– Не расстраивайся, он видит всё, и всё же понимает. Скоро явится, и станет легче. Да озарит тебя тепло пророка! – сказал Мавур первое, что пришло ему в голову.
Откуда-то сзади раздались десяток голосов, хором повторивших фразу за Мавуром:
– Да озарит нас тепло пророка…
