Мавур чуть не подпрыгнул, увлёкшись рассказом бедолаги. Осмотревшись, увидел, что в зале уже собралось, очень много народу и в этот момент «озарило» и его.
– Вот это я попал…
Мавур догадался, исходя из услышанного, что их пророк – это целитель Узуслуз, и раз в неделю он их подлечивает, видимо ленясь заниматься каждым в отдельности. С ним в паре явно шаман, заклинающий гипноз, и воодушевляющий прихожан, судя по рассказам новичка о синем свечении. Но больше всего Мавур начал переживать, что на нём блокирующие кандалы и сбежать уже не выйдет. Если он снимет их, то его быстро обнаружат охранники башни, а впоследствии и пророк. Встать и выйти, в самом разгаре великого события для служителей и гостей храма, и не вызвать при том подозрений, не представлялось возможным. Мавур пытался придумать, что же делать. Вскоре выдохнул, и решил плыть по течению событий.
«Если брать в расчёт слова бедолаги новичка, то гипноз и прочее, на неделю ему явно не хватает силы заклинаний, и его сознание борется с дурманом в голове. Как новоиспечённый поклонник культа, всё ещё сопротивляется. Эх… я вроде закалённый воин, надеюсь, через денёк оклемаюсь».
– Вы слышали эту историю? Как Халиф решил справить нужду в саду? Слушайте все братья, и старший брат и новый, будет вам урок. Халиф сам по себе молод, но в голове видимо стар и дрябл так, что не захотел терпеть, и по свой глупости, пошёл пред башней в сад.
По столовой прошёл смешок. Служители и гости башни пророка, отложили приём пищи, чтобы внимательно послушать старшего брата. Мавур остановил ложку с едой почти у самого рта, внимая словам рассказчика.
– Так вот, с ним был брат Гомер.
Откуда-то с другого конца зала, вскрикнул Гомер: – Говорил ему, видит он всё, не послушал, ой не послушал.
Снова прошёлся смешок.
– Гомер его предупреждал, не гадь святыню, до нужника рукой подать. Но тот не слушал, раздулся красный, спустил штаны и помочился на цветы, – рассказчик надул щеки, изображая нетерпеливого Халифа. – И что вы думаете братья мои? В голову им изнутри, как стукнуло… Повалились они без сознанья на долго, да так… что пропустили приход пророка.
По столовой прошёлся неодобрительный гул.
– Пророк всё видел, пророк не был благосклонен и превратил одеяние Халифа, в цвета серого, в такую, что носят новые братья. Был он старший брат, а стал младший. Вот такой он наш брат, старый новый Халиф.
Слушатели залились хохотом. Мавур перевёл взгляд на ложку с неизвестным ему месивом и завис. Лёгкое головокружение, начало подташнивать; пройдясь взглядом по помещению, перевёл его на ложку, рассматривая со всех сторон, потом осматривал помещение, снова ложку, несколько раз повторил действие. В голову на мгновенье вступила резкая боль, и после стало легче. С каждой секундой рассудок светлел, и вскоре всё стало на свои места. Он обратился к соседствующему за столом служителю культа.
– Брат, прости, что отвлекаю от трапезы, просто запамятовал, когда пророк вновь спуститься к нам в залу?
– Послезавтра брат, как обычно, в воскресение вечер.
– Благодарю брат, – панические мысли начали биться у Мавура в голове: «Что?! Тут уже нахожусь больше пяти дней? Нет, нет, нет, меня сегодня должны сменить, ой как нехорошо получилось, надо срочно отсюда уходить».
Мавур, встал из-за стола и добрался до ближайшей двери.
– Кухня… не сюда… попробую другую дверь. Подсобка! Что ж такое, как много тут дверей, может быть сюда? Западня!.. Да что б меня саин съел, где выход? Лестница! Наконец-то!..
Мавур быстро спустившись по лестнице, оказался в той самой злополучной зале, и направился сразу к выходу, где стоял тот же человек, что и встретил его в начале.
– Приветствую брат!
– Привет, привет.
– Ты не в духе?
Мавур отдёрнул себя: – Прости брат. В душе словно кричит всё. Предназначение! Найти нам новых братьев. Вот и бегу сломя голову.
– По праву старшего брата, тебе дозволено покидать оплот пророка. Только не забывай о правилах, пройди к столу и отметься в приходской книге. Вот так вот… а теперь скажи в какую сторону путь держать будешь?
– Север.
– Да озарит тебя тепло пророка!
– Да озарит тебя тепло пророка!
Мавур сразу свернул от башни, чтобы пройти к утёсу, и побежал вдоль, пока не удалился на достаточное расстояние. Потом избавился от блокирующих наручей и спрыгнул с утёса, смягчив приземление заклинанием. Продолжал бежать без остановок, пока не узнал тот самый закуток, где оставил верблюда. Мавур по приближении к месту где привязал его, заметил, что в не большом радиусе, все пальмы обгрызены. Он проследовал за обглоданными деревьями, и увидел наконец животинку в добром здравии.
– Живой бродяга! Тише, не ругайся… Будешь вести себя хорошо, покормлю.
Верблюд отпрянул от Мавура, поднимая пыль, явно недовольный своим нерадивым наездником. Спустя десяток попыток утихомирить скакуна, тот подпустил к себе Мавура. Он мигом опустошил подсумок, достал хлеб, отломил немного и дал питомцу, остатки же хлеба пропитал усиливающей микстурой, и докормил.
