– Ну ничего себе. Да эту крошечную пагоду почти не видно, она на фоне. Вы историк или вроде того?
– Вроде того, – соглашается Ло Кай. – И даже фон имеет значение.
Цай Ян пожимает плечами и наклоняется, чтобы передать ему чистую кисть. Пока Ло Кай занимается строениями на фоне, он возвращается к лотосу, корректируя и поправляя линию, которая появилась из-за его дрогнувшей руки.
– Честно говоря, не вижу особой разницы, – усмехается Цай Ян через какое-то время. – Но вам, конечно, виднее.
Ло Кай ничего не говорит, только опускает на него взгляд. Цай Ян широко улыбается ему, сидя на полу и сложив руки на коленях.
– Господин Цай, вы…
– Хватит формальностей. Зовите меня Цай Ян.
– Хорошо.
– А… вы?
– Ло Кай.
Цай Ян кивает и хочет сказать что-то еще, но его сзади окликает детский голос:
– Господин Цай!
Он разворачивается, продолжая сидеть на полу, и с улыбкой машет рукой.
– А-Бэй, я же написал, чтобы ты ждал меня дома.
Пришедший мальчик смотрит на него совершенно серьезно и, нахмурившись, показывает пакет из магазина 7-Eleven[3], вытянув руку с ним перед собой.
– Снова без завтрака?
Цай Ян закатывает глаза.
– Да-да, знаю, глупый я, опять не прислушиваюсь к мудрым советам несносного ребенка!
Мальчик качает головой, подходит ближе и ставит перед ним пакет. Потом приветливо улыбается Ло Каю.
– Здравствуйте, господин! Рад вас снова видеть!
– Снова? – перестав копаться в пакете, в котором Ло Кай замечает сэндвичи и еще что-то съестное, переспрашивает Цай Ян.
– Мы же виделись в магазине на этой неделе, – поясняет мальчик.
– А-а, вот почему твое лицо показалось мне знакомым, Ло Кай! – подняв указательный палец, говорит Цай Ян. – У меня всегда была отвратительная память, прости.
Их разговор прерывает поднявшаяся на второй этаж бариста Ячи. У нее в руках поднос с одиноко стоящей на нем чашкой.
– Господин, ваш кофе уже остыл, я сделала вам новый. Вы спуститесь? – обращается она к Ло Каю.
Ло Кай кивает.
– Я просто обязан тебя чем-нибудь угостить, Ло Кай, – вскакивает на ноги Цай Ян.
– Почему?
– Как почему? Я испортил твой пиджак, к тому же ты помог мне с картиной. Идем, здесь прекрасный блинный торт.
– Я не ем сладкое.
– Поверь, ради этого начнешь. Ячи-сан, не против, если я перекушу на первом этаже? – спрашивает Цай Ян по-японски, указывая на пакет на полу.
Бариста кивает.
– Не против, посетителей все равно нет.
Они вместе спускаются на первый этаж, и Ло Кай возвращается к своему столику с ноутбуком, который давно погрузился в режим сна. Ячи ставит перед ним чашку с кофе. Ло Кай успевает только коснуться тачпада, когда его окликает Цай Ян:
– Мы там все не уместимся! Ло Кай, иди к нам!
Они с мальчиком сидят за столиком на четверых. Ло Кай с досадой смотрит на документ, с которым за этот день едва ли смог поработать, но все же закрывает крышку ноутбука и идет, захватив только свой кофе. Цай Ян, увидев, что он все-таки согласился к ним подсесть, снова расплывается в улыбке. Его одежда по-прежнему запачкана краской, часть волос выбилась из пучка, который держится на макушке лишь благодаря кисточке для рисования, но пятен на лице уже нет.
Когда Ло Кай усаживается на свободный стул, к столу подходит Ячи с тарелочкой, на которой возвышается кусочек блинного торта с кремом из зеленого чая.
– Попробуй! Это очень вкусно, – веско говорит Цай Ян, откусывая кусок от своего сэндвича из магазина.
Ло Кай качает головой. Он действительно не любит сладкое и никогда не понимал, почему многие люди жить не могут без шоколадок и тортов. Он переводит взгляд на мальчика, который мирно мешает ложкой матча-латте.
– Может, Цай Бэй будет?
Этот простой вопрос вызывает совершенно неожиданную реакцию у обоих. Улыбка исчезает с лица Цай Яна, и вместо нее на нем появляется странное потерянное выражение. Мальчик же просто вздрагивает, и ложка из его руки падает на пол. Он тут же краснеет и пытается объясниться:
– Простите… Я не… Мы…
– Мы не отец и сын, – помогает ему Цай Ян, ныряя под столик и поднимая ложку. Когда он снова садится ровно, он уже опять улыбается.
– Я
Ло Кай кивает, чувствуя себя виноватым за такую ошибку. Значит, его сомнения были небеспочвенны. Кто же они друг другу?
– Прошу меня извинить, – говорит он.
Цай Ян только машет рукой, вновь принимаясь за сэндвич.
– Ничего. Так кем ты работаешь, Ло Кай? – переводит он тему.
– Я реставратор.
– Ничего себе! А что именно ты реставрируешь?
– Мы работаем вдвоем с братом. Он специализируется на книгах и предметах старины, а я – на музыкальных инструментах и архитектуре.
Цай Ян задумчиво кивает.
– Трудная работа.
– А ты художник? – спрашивает Ло Кай.
Цай Ян усмехается.
– И снова мимо. Мои навыки в рисовании лишь помогают мне подработать время от времени. Хозяин этого заведения знакомый моего друга, потому меня и попросили нарисовать что-нибудь. А так я берусь за любую работу.
От внимания Ло Кая не ускользает то, какой грустный взгляд после этих слов бросает на Цай Яна Сун Бэй, прежде чем снова посмотреть в стол.
