Когда я увидел коляску у ворот, то облегченно выдохнул. Жак не подвел. Этот волчара сразу почуял неладное. Будь на его месте Бертран… Боюсь даже думать о том, что бы могло случиться. Старик ни за что не покинул бы свой пост, ожидая меня. Хех… Только что обвинял сопливую девчонку, а сам своими действиями подверг риску близких мне людей.
А вот и они. Видимо, заметил меня из окна. На крыльцо вывалили все вместе. Жак, Бертран, Гуннар и Кевин. Старый слуга тут же бросился ко мне. Охая и ахая, он начал осматривать мой наряд, превратившийся в лохмотья. Заметив кровь у меня на плече, Бертран негромко испуганно вскрикнул.
— Мне бы горячую ванну, — произнес я.
Мой камердинер тут же начал раздавать приказы Гуннару и Кевину, и сам поторопился за ними следом.
— Ну как? — хмыкнул Жак. — Удовлетворили свое любопытство?
— Хех… — покачал головой я. — Ни за что не поверишь, с кем я сегодня познакомился…
Я шагнул было в сторону крыльца, как за моей спиной послышался дробный стук копыт. Обернувшись, я увидел всадника с шевроном дома де Грамонов на груди. Хм… А ведь это один из тех дружинников, сопровождавших кузин Макса в Абвель.
— Шевалье Ренар! — обратился он ко мне. — Вам послание от его сиятельства графа де Грамона! Мне приказано дождаться ответа.
Приняв протянутый мне маленький свиток, я развернул его и прочитал коротенькое сообщение. Как и ожидалось, кузен нажаловался на меня своему папаше. Мне надлежит завтра прибыть на семейный обед в особняк де Грамонов в Новой столице.
— Передай, что я принимаю приглашение его сиятельства.
Дружинник насмешливо скривил губы, дернул за поводья и ускакал.
Сказать, что Генрих де Грамон был зол, значит, ничего не сказать. А всё из-за этого молокососа Ренара, ублюдка его брата. Это ничтожество, еще около года назад умалявшее не отсылать его из столицы, вдруг неожиданно начало капризничать и проявлять характер.
Когда Генрих отправил за Ренаром Ивелин и Валери, он думал, что мальчишка, узнав о будущей женитьбе на богатой невесте, приползет к нему на брюхе, но тот ответил отказом. При этом и дочь и племянница рассказывали Генриху совершенно неправдоподобные сказки об этом наглеце.
То, что Ренар задолжал почти всем аристократам и уважаемым людям Абвиля, Генрих знал, и то, что племянника чуть было не убили на дуэли из-за какой-то интрижки с местной актрисулькой, — тоже. Кстати, Генрих де Грамон нисколько не удивился этим новостям. Всё это было вполне в характере Ренара. Фердинанд совершенно не уделял внимания воспитанию своего бастарда, из которого выросло самое настоящее ничтожество, порочное и распутное.
Таким образом, в новости о том, что Ренар, этот трус и размазня, вдруг неожиданно победил чемпиона турнира соседнего графства, а затем одним ударом убил одного из лучших мечников Вестонии, Генрих сперва попросту не поверил. Но потом он выслушал доклад своего капитана, посланного охранять Ивелин и Валери, который подтвердил рассказы девушек. Причем капитан утверждал, что Ренар мастерски владеет не только мечом, но и обучен каким-то необычным приемам рукопашного боя. Он легко извалял в снегу опытных дружинников Генриха словно маленьких детей. Другими словами, такое мастерство не приходит за несколько месяцев. Это результат многолетних кропотливых тренировок.
Верить в то, что Фердинанд с самого детства воспитывал своего бастарда воином, Генрих отказывался. Более того, по всему выходило, что Ренар не только искусный боец, но еще и великолепный лицедей. Так легко притвориться ничтожеством под силу только профессиональному актеру. Генрих охотно поверил бы в эту теорию, однако во всей этой истории имелось одно «но». Он знал своего племянника практически с пеленок. Тот Ренар, которого он знал, ни за что не справился бы с профессиональным бретером и тем более никогда и ни за какие деньги не отправился бы по своей собственной воле в теневой патруль. Ренар, которого около года назад он отправил в ссылку, по первому зову уже давно бы вернулся в столицу и готовился бы к свадьбе.
Так что Генрих де Грамон сменил гнев на любопытство. И когда узнал, что Ренар уже несколько дней находится в столице, но вопреки приказу, данному в письме, так и не явился пред очи главы рода, даже не удивился.
Генрих мнил себя человеком хладнокровным и терпеливым. Когда-то будучи еще ребенком, играя со своим братом, сестрой и кузенами в «Выбери себе зверя», он долго не мог решить, какой именно зверь ему подходит. Фердинанд вполне ожидаемо выбрал себе жетон льва, сестра — змеи, здоровяк Бастьен остановил выбор на туре, его брат взял медведя, а Генриху они подкинули пластинку с креветкой. Собственно, именно с того дня с легкой руки Фердинанда его и прозвали «Анри-креветкой».
