– За нашего короля! Тот, кто не пьет, не уважает нашего короля! – подняв чашу, Мятт заклинал всех сидящих подняться. Десять человек, включая единственную девушку, исполнили волю гвардейца. – За Никлауса Ланнистера! Низвергателя Волков! Пусть правит он долго!
– Слушайте, у меня есть предложение века, – Олень с трудом выговаривал фразы, но у него всегда был неиссякаемый запас идей. – Сыграем в одну игру. Я называю факт из вашего прошлого. Не общеизвестный, нет. Я не могу обратиться к Клигану и сказать, что его брата звали Беовульф, а я его убил.
– Многим нужно поблагодарить тебя, – Крэйвен салютовал говорившему полупустым медным бокалом. – Чертов монстр заслужил это, но он по-прежнему мой брат. И я бы не хотел снова услышать его имя.
– Меня все поняли, – заверил Баратеон, передавая кувшин с живительной влагой тем, у кого она закончилась. – И правила, надеюсь, тоже. Если вы оказываетесь правы, то пострадавший должен выпить. Если нет, то пьете вы. Только без обмана! Помните – среди нас Божий помазанник. Он распознает ложь. Верно ведь? – повеселевший Лев кивнул в знак согласия и хищно облизнулся. – Отлично! Я начну! Джером, в детстве тебя бил отец.
Наклонив голову вбок, Грандинсон несколько секунд раздумывал над словами друга, после чего осушил чашу до дна, позабавив абсолютно всех. Вытерев бороду, он не переставал ухмыляться.
– Но мать била сильнее. Ладно, приступим. Сантагар, твоя нога. Ты повредил ее, будучи ребенком.
– Мне было двадцать пять, когда я выступал на турнире и упал с коня, который затем раздробил мне кость.
Разочарованный обвинитель, чертыхнувшись, принялся пить до дна под бурные овации других бражников.
– Во всем виноваты отцы, на самом-то деле. Мой был горделивым козлом, любившим покрасоваться. Он начал выставлять нас с братом на турнир с юных лет. Хавьер преуспел, а я остался с подарком. В пекло. Продолжим, мне нравится. Валькур, ты любил женщину, но все обернулось плохо и больше ты не позволял себе влюбляться.
– Не буду тешить вас подробностями, – Каракурт глотнул нектара, внезапно ставшего кислым. Впрочем, как и вся его жизнь. – Хорошо, кто там следующий? Венедикт, да?
Ворвавшийся в палатку солдат прервал веселье. Недовольные взоры устремились на глупца, посмевшего мешать. Запыхавшийся мужчина, пересиливающий боль, изошел на пену, чтобы сообщить о том, что мост, отделяющий стоянку от захваченного замка, был опущен. Это известие взбудоражило пьянствующих лордов, вынуждая вскочить с мест и выбежали наружу. Непрекращающийся собачий лай говорил о много. Что-то не так. Вздрогнув от непростительно долгого чувства беспокойства, Клаус приказал немедленно трубить в рог. Сумерки сгустились настолько, что разглядеть что-либо на расстоянии было почти невозможно, кроме верхушек елей и отдаленных силуэтов.
Лагерные огни плохо спасали положение. Заунывный вой боевого рога призывал на помощь отдельные отряды, рыскавшие по лесу. Может, подкрепление пришлет Форт Сангард. Не собираясь уповать на милость провидения, первородный распорядился не приближаться к подозрительному мосту. Опасаясь ловушки, многие роялисты тут же повиновались, однако раздавшийся клич привлек всеобщее внимание. Вражеская кавалерия, скрывавшаяся во тьме, ринулась вперед. Топот конских копыт разбудил заснувших рыцарей. Мгновенно протрезвев, они побросали недопитые кружки, дабы успеть схватиться за оружие. Слишком поздно.
Цербер помнил, как защитники окружили его плотным кольцом, выставив копья, но их смели за считанные секунды. Хаос воцарился в пристанище сторонников короны. На них обрушивались безжалостные удары. Жалкие попытки взобраться на расседланных жеребцов ни к чему не приводили. Десятки, сотни – все бравые воины пали. Одному раскроили череп, другого разрезали на части одним взмахом клинка. Ни одному не посчастливилось избежать столь плачевной участи. Баратеон орудовал молотом, дробя противникам кости и разрывая панцири огромным шипом. Но лошадь врезалась в него на полном ходу, отбросив в реку.
Мятт рухнул в грязь, погребенный под трупами соратников. Оставшиеся пехотинцы не могли сдержать натиск еретиков. Шестеро трусов попытались добежать до ворот крепости, но выскочившие оттуда всадники обезглавили дезертиров. Жалостливые крики разносились по лагерю. Подожженные знамена со львами символизировали окончательное падение. Клаус, с рассеченной до крови щекой, полз к реке. Его сестра исчезла. Быть может, погибла, как и остальные. Джером, Гордон, Кристофер – все они наверняка мертвы. Душераздирающие вопли слились в единый звук. Заскрежетав от боли, венценосец окунулся в воду, испытывая облегчение.
– Посмотрите, кто у нас тут, – интонация, резанувшая по ушам, напомнила о кошмаре. Их пятеро. Далия предупреждала, а он не верил. Острейшая сталь оцарапала кожу на шее. Рассудок постепенно угасал. – Ваша милость, неужели вы до сих пор носитесь со всем этим бесполезным сбродом? – Железо холодило горло, не давая отключиться. – Клэнт, нам же нет нужды убивать его? Тебе же не за кого мстить, я прав?
