Кровавые потеки на конских боках превратились в грязные узоры, в то время как шпоры наездников приобрели бордовый оттенок. Очередная стрела вонзилась в землю неподалеку от одного из всадников, после чего Бозлеф, мотнув серой гривой, обогнал своего собрата, практически достигнув выхода из замка. Брего, в свою очередь, последовал его примеру, и оба коня ринулись вперед с нечеловеческой скоростью. Еще один, последний рывок. Ланнистеры припали к длинным выгнутым шеям, вцепившись в обрывки гривы, чтобы не быть пронзенными железными наконечниками. Глупая смерть для наследников великого победителя в трехлетней войне. Неприятный скрежет прекратился. Решетка полностью вошла в грязь, перекрывая доступ в столицу. Дым застлал все небо, словно покрывало. Невозможно было разглядеть привычную для ночи красоту: полная луна отражала все чудовищные поступки, произошедшие внизу, в результате чего отливала примесью красных и серых тонов; маленькие звезды скрылись из виду, не желая наблюдать за кровопролитной бойней доселе смешных и забавных суетящихся точек, именовавших себя людьми.
За поджигателями неотступно следовали вихри пыли – единственное напоминание о королевских сыновьях. Теперь это были удаляющиеся от стены блики, не похожие на животных или людей, просто движущиеся объекты. Лучники еще долго следили за тем, как вдалеке медленно исчезало будущее всего королевства. Тем не менее никто не решился послать дополнительную погоню, поскольку все основные силы вновь были брошены на борьбу со страшным пожарищем. От столицы Беленора, некогда цветущей, жаркой, пусть иногда довольно неприглядной, остался лишь один пепел. Половина жилых кварталов была полностью уничтожена немилосердным противником, а другая половина – утратила былую привлекательность под напором сажи и оседающей копоти. Слишком много бед постигло Королевскую Гавань за последние несколько недель. Теперь это расценивалось многими суеверными крестьянами как проклятие, ниспосланное на голову правящего монарха за все злодеяния и убийства, им совершенные.
***
Черный пес глухо зарычал, почувствовав запах смерти. Небольшая стая в пять собак медленно следовала за своим вожаком на почтительном расстоянии. Влажные языки скользили по окровавленным пастям, вновь ощущая приятный вкус человеческой плоти. Глаза источали безудержное пламя, подобное тому, что бушевало вокруг. Они вылезли из самых глубоких нор, куда не ступала нога простого смертного. Они ждали подобного дня с момента рождения, дабы в полной мере насладиться всеми ужасами, которые были преподнесены им на блюде. Остановившись, лидер своры принюхался, ощущая подушечками лап внутренние колебания. Неподалеку находилась очередная жертва, еще живая, дышащая, двигающаяся, способная издавать душераздирающие крики – музыка для ушей.
Опаленная черная шерсть до сих пор хранила следы недавнего надругательства – огромная палка, несущая в себе лишь жар, была вонзена, словно меч, в собачью морду. В том месте, где раньше виднелся желтоватый глаз, теперь зияла пустота. Это еще больше ополчило матерого самца против людей, чьими стараниями он лишился половины своей стаи. Исполосованное многочисленными шрамами и рубцами тело медленно двигалось в сторону распростертого на земле гвардейца. Влажный нос жадно ловил в воздухе приятнейший запах крови. Облизнувшись, вожак немного ускорил темп, перебирая длинными лапами. Несколько псов осторожно последовали за ним, все еще сохраняя дистанцию, пока, наконец, перед глазами не предстало очередное зрелище в виде постепенно умирающей жертвы. Слабые стоны доносились до обезумевшего от гнева кобеля, готового ринуться вперед и разорвать рыцаря на куски.
Припав к земле, дворняга собиралась совершить громадный прыжок, но резко остановилась, ощетинившись и оголив желтоватые, искривленные клыки. Пища двигалась, издавала неприятные звуки. На протяжении получаса Расти был полностью обездвижен, поскольку удар был слишком сильным, чтобы вынести его и остаться на ногах. Тем не менее свора изголодавшихся собак опоздала – верный стражник смог прийти в сознание гораздо раньше. Мэннинг не мог вспомнить, какие события предшествовали этой невыносимой головной боли, пока не огляделся. Вид сверкающих желтых глаз привел стражника в чувство намного быстрее, чем догорающие вокруг строения. Воспоминания вихрем пронеслись в ушибленной голове, однако реакция не смогла восстановиться в полной мере.
