Кровь несколькими струями стекала по прямому лбу, заливала глаза, наполняла рот металлическим привкусом и разукрашивала отвратительный шрам на шее в причудливые цвета. Клаус с нескрываемым удивлением наблюдал за тем, как тело верного служителя королевства повалилось набок, а над ним, возвышаясь мрачной тенью, стоял Элайджа. Неоправданная жестокость со стороны второго в очереди на престол объяснялась, как ни забавно, неисчерпаемым благородством. Он не убил Мэннинга, вопреки огромной луже крови, нет, он просто не позволил старшему брату нанести ужасающий удар, который бы расколол череп врага надвое.
Воспользовавшись удобным моментом, Лев просто незаметно прокрался к месту схватки двух сильнейших бойцов и нанес одному из них сильный удар по голове при помощи гарды на мече. Тело владельца белого плаща распростёрлось на обгоревшей земле, среди обломков и наполовину съеденных останков. Не дожидаясь очередных противников, Элайджа стремглав подлетел к кронпринцу, схватив того за руку и хорошо встряхнув, дабы привести в чувство. Это подействовало – Никлаус с большим трудом, но смог устоять на дрожащих ногах. Лицо брата представляло собой расплывчатую картину с прекрасным фоном в виде догорающих борделей на заднем плане.
– Нужно торопиться! – приглушенный голос донесся откуда-то с другой стороны. Забавно. Даже в самых патовых ситуациях младший братец не терял присущего ему самообладания, словно они не находятся в самом центре пекла, где, встретив по дороге воинственно настроенного кентавра с мечом в руке и цербером на поводке, никто даже не удивился бы. – Валькур Мятт сумел добраться до Центральных ворот! Он отдал приказ, чтобы их как можно быстрее закрыли! Вставай! Нужно немедленно уходить, иначе мы попадем в ловушку!
– Где мой конь? Брего! – прокричал обессиленный наследник, готовый в любую секунду составить компанию потерявшему сознание Расти. – Я не уйду без Брего! Брего! Брего!
Громкое лошадиное ржание, раздавшееся из противоположного угла, вторило хозяйскому зову. Буланый жеребец не боялся огня так, как остальные, но дикая свора псов-людоедов могла напугать любого храбреца. Элайджа едва успел подобрать с земли горящую палку и ткнуть ею в нос вожаку стаи – крупному кобелю черного цвета. Завизжав от боли, животное отскочило в сторону, позволяя одному из сыновей короля поймать за уздцы испуганного мустанга, отчаянно размахивавшего копытами в разные стороны. Еще несколько минут, и оба брата неслись в сторону первоначальной цели, к заветной свободе за опускной решеткой и причудливыми башнями. Клаус чувствовал, как внутренности завязываются тугим узлом. Осознание своей бесполезности усугубляло положение кронпринца, заставляя медленно сползать с седла. Несколько раз второй сын правителя Беленора хватал старшего брата за плечо и возвращал в исходное положение. Лошади отчаянно ржали, стоило железным трензелям со всей силы вонзиться в рот, причиняя боль.
Сворачивая на очередном повороте, они немного ускорили шаг, поскольку впереди, в нескольких прыжках, находились Центральный ворота. Клетка была открыта. Крики на стене, а затем неожиданно вылетевшая из ниоткуда стрела красноречиво говорили о безысходности гвардейцев, решивших остановить беглецов любыми способами. Безысходность всего положения читалась даже в той самой стреле, пущенной лишь по велению негодования и отчаяния. Отвратительный звук скрежета опускной решетки сопровождал безудержные вскрикивания на вершине одной из башен. Они надеялась, что смогут поймать двух принцев в ловушку, что ворота, подобно капкану, соприкоснутся с землей и отрежут поджигателям пути к отступлению. Они продумали абсолютно все, за исключением необузданности королевских лошадей, чьи ноги, казалось, превратились в сплошной механизм. Все сметалось на пути: люди, телеги, одичавшие псы, стражники в латах. Двое братьев пытались бороться с беспощадным временем, которое двигало железную решетку. Все ниже и ниже. Еще несколько секунд, и острые наконечники соприкоснутся с почерневшей почвой.
