Макнейр отошел в сторону, а леди Снейп осторожно левитировала Гиневру из гостиной. Толпа эльфов ринулась за ними.
Мальсибер тем временем отпаивал Снейпа зельями. Макнейр оперся на спинку его кресла.
– А вам, мисс, выходит, никто не рассказывал, что я больно бьюсь? – поинтересовался он с легкой досадой в голосе. – Даже если кулаком стукну, синяк должен сам зажить.
– Не рассказывали, – воинственно ответила Гермиона, глядя на него горящими глазами, похожими на два бездонных омута.
Регулус отметил, что она как-то по-особому красивая, когда злится: мрачной красотой, немного демонической.
Макнейр повернулся к Мальсиберу.
– Разве только Принцесса на горошине исцелит, – произнес он. – Мы ее никак не уговорим?
Регулус недовольно дернул хвостом: если он ничего не пропустил, то титулом «Принцесса на горошине» Макнейр по-прежнему величает Нарциссу. Регулуса это прозвище всегда раздражало: Макнейр произносил его с такой гремучей смесью насмешки и сладости в голосе, что непонятно было – то ли он презирает Нарциссу, то ли влюблен в нее. Нарциссе, наверно, виднее.
– А Темный Лорд, по-твоему, слепой? – хмыкнул Кристиан. – Исцеления не заметит?
Снейп уже немного пришел в себя и махнул в сторону Гермионы рукой.
– Кристиан, мазью против раздражения обработай.
Мальсибер в первое мгновение растерялся. Регулус тоже не понял, к чему это. Не может же быть… то есть, это как раз очень могло случиться, просто… Его догадка подтвердилась: Гермиона протянула левую руку, когда Мальсибер приблизился, и на ее предплечье действительно красовалась Метка с раздраженной кожей вокруг. На тонкой девичьей руке немаленькая черепушка со змеей смотрелась очень неэстетично.
– А про младшего Блэка ты правду сказала? – полюбопытствовал Макнейр, пока Мальсибер обрабатывал руку Гермионы.
– Правду, – почти прошипела она.
Про какого такого «младшего Блэка»? Регулус недовольно сузил глаза. Растрепала, значит, маленькая шпионка. Впрочем, он уже не рассчитывал, что сможет остаться инкогнито для своего бывшего Хозяина. Но все равно немного обидно, что именно Гермиона ему рассказала.
– Живучие эти Блэки, – Макнейр хмыкнул и покосился на друзей. – Прямо… как наш Хозяин.
Снейп и Мальсибер, судя по глазам, пришли к похожим выводам. И другие Пожиратели, наверняка, тоже, что некоторым образом играло на руку им с Сириусом: для непосвященных братья Блэк чуть ли не сравнялись по могуществу с великим и ужасным.
– Их семейка всегда умела отличиться, – осклабился Уолден. – Кстати, теперь можем свадьбу ожидать?
– Чью? – резким тоном осведомился Снейп, оторвав голову от спинки кресла.
Макнейр даже на секунду растерялся.
– Ну, как же? – он указал на Гермиону. – У тебя невеста, у Кристиана – жених.
– А, – Снейп, кажется, несколько смягчился, зато лицо Мальсибера вытянулось так, будто он не понимал, о каком «женихе» идет речь.
Регулус подумал, что ему не зря не понравился этот смазливый, аж противно, младший Мальсибер. «Ты и сам смазливый, аж противно», – напомнил честный голосок внутри, но Регулус прекрасно знал, что речь идет об абсолютно разных вещах.
– «А»? Ты думал, я о Регулусе? – весело полюбопытствовал Уолден у Снейпа, и вдруг его осенила новая мысль: – Слушай, точно. Как утверждалось в учении друидов: магия так же естественна, как и природа, и любит равновесие. Поэтому в их времена было принято связывать узами брака магов с противоположными способностями, ибо за их счет магия обновлялась и самосовершенствовалась.
– Макнейр, иди домой, – угрожающе посоветовал Снейп.
– Угу, – красноречиво поддержал его Кристиан.
Через пару минут двое лордов, лениво перебрасываясь колкостями, покинули гостиную. Снейпы остались одни. Гермиона все еще подпирала стену, брезгливо изучая свою Метку.
– Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, что двойному шпиону волей-неволей приходится выдавать некоторые сведения, – с явной неохотой произнес Снейп.
Это подозрительно напоминало попытку утешения – Регулус прямо-таки узнал его с новой стороны. Довольно неожиданной.
– Я не хотела говорить про Регулуса! – запальчиво воскликнула Гермиона. – Он не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его возвращении!
Она скрестила руки на груди и уставилась в сторону. «Моя девочка», – довольно подумал Регулус. Гермиона какое-то время молчала, и выражение ее лица менялось по мере того, как она осознавала, что ляпнула. Упрямая решимость сменилась смущением, щеки залил жаркий румянец.
– В смысле, Стелла мне все разболтала, а потом просила, чтобы я никому… – залепетала Гермиона. – Тебе я не сказала… не посчитала такой важной эту информацию…
Снейп прожигал ее взглядом – со стороны даже казалось, будто он пытается прочитать ее мысли. Затем он перевел свой убийственный взгляд на Регулуса, отчего ему стало как-то не по себе.
– Про Сириуса правду сказала? – вдруг осведомился Снейп.
– Соврала, – глухо буркнула Гермиона. – Ничего такого он обо мне не думает.
Северус продолжал смотреть на Регулуса.
– А насчет Талии, и ее ненависти к Гиневре?
