Гермиону провели в гостиную, где собралась молодежь, и там оставили. Ей страх как не хотелось разлучаться со старшими Снейпами, однако другого выбора ей не предложили. Пришлось остаться в окружении своих однокурсников.
– Думаю, представлять никого не надо, – приветливо улыбнулся Блейз. – Все лица знакомые. Разве что с Эстель Мальсибер ты не знакома.
Старшая сестра Рея сдержанно улыбнулась.
– А мы тут как раз в сотый раз обсуждаем избитые темы, – объявила Панси.
Она сидела в кресле, держа в руке бокал вина и покачивая ногой в туфле, расшитой, как показалось Гермионе, настоящим жемчугом.
– Мы говорили о чистоте крови, – произнесла она. – И хотели бы услышать твое мнение. Все-таки, ты личность занятная – чистокровная, воспитанная маглами. Как по-твоему, стоит ли сохранять чистоту крови?
Гермиона насторожилась, понимая, что ее ответ может сослужить плохую службу Северусу. Все дружно уставились на нее в немом ожидании. Что ж, сегодняшний вечер вполне можно считать испытанием для ее умения контролировать себя и притворяться. Только вряд ли они поверят, если она вдруг начнет вопить что-нибудь вроде «Маглов в рабство». Секунду поразмыслив, Гермиона улыбнулась.
– Для меня это сложный вопрос, –беззаботным тоном сказала она. – И Панси сама объяснила причины. Я воспитана маглами. До недавнего времени мне не было нужды задумываться над подобными вопросами.
Она заметила, как недобро прищурился Нотт, пристально смотревший на нее с первой секунды ее появления. Гермионе совсем не нравилось лишнее внимание с его стороны.
– Но, к примеру, в выборе будущего мужа чистота крови для тебя играла бы какую-нибудь роль? – поинтересовалась Эстель Мальсибер. – Ты бы вышла замуж за маглорожденного?
– Думаю, мой отец этого не допустит, – полушутя бросила Гермиона.
Слизеринцы сделали вид, будто им смешно. Гермиона тоже. Все остались недовольны друг другом.
Весь вечер прошел в том же духе. Вопросы старших волшебников не слишком отличались от заданных их детьми. Гермиона тщательно взвешивала каждую свою реплику, стараясь придерживаться образа растерянной еще не свыкшейся со свалившимся на нее счастьем глупышки. Однако в присутствии старших Снейпов разговаривать было значительно проще: то Северус, то Эйлин отвечали вместо нее и сводили все к шутке.
Лорд и леди Забини ей не понравились. Даниэль, несмотря на безупречную вежливость, производил неприятное впечатление, возможно, потому что ни одна из щедро расточаемых им улыбок так и не коснулась его льдисто-голубых глаз. Умение поддерживать разговор и быть радушным хозяином доходило у него до автоматизма, а сам он, казалось, исподтишка наблюдал за каждым своим гостем, ничего не упуская из виду. Его жена, тетя Гермионы, почти все время молчала, одаривая собравшихся, включая свою племянницу, тяжелыми взглядами исподлобья.
От остальных гостей разительно отличались Мальсиберы. Отец и сын шутили и болтали без умолку, заполняя все паузы и, кажется, вполне искренне старались сохранить дружескую обстановку. Гермиона даже начала задумываться, каким образом лорд Мальсибер умудрился связаться с Пожирателями смерти. Он меньше всего походил на человека, желающего поработить мир маглов.
Наконец, когда все вышли прогуляться в сад, Гермионе представилась возможность немного побыть одной и расслабиться. Она остановилась за углом дома и облегченно вздохнула. Прокрутив в уме сегодняшние разговоры, она решила, что Северус останется ею доволен.
Внезапно из-за угла выскочил Нотт и, не успела Гермиона опомниться, схватил ее за горло и прижал к стене, перехватив потянувшуюся за волшебной палочкой руку.
– А теперь слушай сюда, красотка, – прошипел он ей в самое ухо. – Ты, конечно, хорошо строишь из себя дурочку, но меня не проведешь. Не смей больше вставать мне поперек пути, иначе один небезызвестный маг будет очень недоволен твоим папочкой и его методами воспитания.
Значит, покушение на мисс Скримджер – дело рук Нотта!
– Не понимаю, о чем ты, – просипела Гермиона, чувствуя, что дышать становится ощутимо труднее.
Нотт тряхнул ее так, что она больно ударилась затылком о стену и сдавленно всхлипнула, крепко зажмурившись.
– Все ты прекрасно понимаешь, – почти нежно прошептал он ей на ухо, обдав запахом виски и корицы. – Я тебя предупредил, больше не пытайся геройствовать, если не хочешь на этот раз окончательно осиротеть. Я ясно выражаюсь, моя сладкая?
Гермиона прямо посмотрела ему в глаза, полыхающие злостью и еще чем-то неуловимым. Ей не хватало воздуха, и вырвать руку из стальной хватки Нотта тоже не получалось. Она сомневалась, что вообще может пошевелиться свободно – Нотт всем телом крепко прижимал ее к стене. Ничего не оставалось, кроме как кивнуть в знак согласия.
– Вот и славненько, – с ухмылкой промурлыкал он, ослабив хватку и чуть отступив. – Я знал, что ты умная девочка.
В его тоне было что-то, граничащее с чувственностью. По коже побежали неприятные мурашки.
– Я могу идти? – сухо осведомилась Гермиона.
